Чтение онлайн

Учитывая эту динамику, мы можем себе представить, как монархия появилась на свет. Козел отпущения просто придумал, как сохранить свою власть и на неопределенное время задержать свою казнь.

Королевство зулусов был воинственной африканской монархией в 19 веке. Король зулусов должен был быть сильным и мощным. Он мог иметь сотни жен и делать почти все, что угодно. Но как только у него начинали седеть волосы и появляться морщины, его власть исчезала. Его считали непригодным королем, свергали и убивали. Неудивительно, что при первом контакте с англичанами, зулусские короли были больше всего заинтересованы в лосьоне для окраски волос, чем в чем-либо еще. Вопрос, который также стоит задать — существует ли подобный феномен в нашем нынешнем обществе.

E. Политика Жертвоприношения

Согласно Аристотелю, трагедия функционировала так, чтобы уменьшить общий гнев народа по отношению к успешным людям. Урок во всех трагедия в том, что даже самые великие люди имеют трагические недостатки. Все терпят поражение. Таким образом, для обычных людей было катарсисом видеть, как ужасные вещи случаются с неординарными людьми, пусть даже только на сцене. Трагедии были политическими инструментами, которые превращают зависть и гнев в жалость. Простые люди возвращались довольными к себе домой после спектакля вместо того, чтобы строить заговоры против высшего класса.

Юлий Цезарь был классическим образцом чужого среди своих. Со временем, конечно, он был убит. Каждый последующий римский император в значительной степени должен был быть Цезарем. И жертвенный цикл повторялся бесконечно в течение многих столетий после этого.

Быть крайне своим — здорово, пока все не пойдет неправильно. Мария-Антуанетта была таким своим. Но люди пошли на нее. Она была австрийкой, то есть иностранцем. Она столкнулась с обвинениями, поразительно похожими на обвинения из мифа об Эдипе. Не очень понятно, была ли история с «Пусть едят пирожные» настоящей или нет. Но все великие революции могут быть описаны как быстрый переход от своего к чужому. Во время французской революции была интересная правовая дискуссия о том, надо ли судить короля. Робеспьер и революционеры решительно выступал против суда. Они полагали, что король должен быть убит, как дикий зверь. Наличие суда означало бы, что король может быть невиновен, что, в свою очередь, означает, что люди могут быть виновными. Но это было немыслимо, чтобы люди могли быть виновными. Так что решение было просто убить короля.

IV. Жертвоприношение живет в веках

A. В культуре

Современный вариант этого — 12 присяжных в уголовном контексте. Неудачливым 13-м является преступник, которого наказывают или убивают. Это классический механизм козла отпущения. Предполагается, что 13-й (и, возможно, так и есть) отличается от остальных. Жюри присяжных по-настоящему никогда не бывают с вами на равных. Если вы убийца, то вас не судят 12 убийц. Если вы богаты, то они не ищут 12 богатых людей, чтобы решить вашу судьбу. Да и вообще не ясно, работает ли суд присяжных для заявленных целей. Это похоже на работу в условиях, когда люди воспринимают вещи такими, какие они есть. Но в других условиях это просто сумасшедшее жертвоприношение.

Другой современный вариант имеет отношение к знаменитостям и воскрешает монархическую динамику, которая уже давно мертва, как думали люди. Мы буквально помазали наших звезд на царство. Элвис был Королем рока, Майкл Джексон был поп-королем. Бритни Спирс была поп-принцессой. Думаю, Мадонна была королевой. У нас довольно быстро заканчиваются титулы.

Затем, в некоторый момент, что-то идет не так. Помазанных водворяют на пьедестал только за тем, чтобы свергнуть их. Элвис самоликвидировался в 70-х. Майкл Джексон заметно пришел в упадок. На рисунке ниже изображена Бритни Спирс на пике безумия папарацци. Несколько лет назад индустрия папарацци составляла 400 млн долларов в год. На долю Бритни Спирс приходилось $100 млн из них. От 1000 до 2000 людей жили тем, что преследовали и фотографировали ее. Что пошло не так? Была ли Бритни действительно сумасшедшей? Стала ли она сумасшедшей после ее изоляции как суперзвезды с детства? Может быть, толпа добралась до нее. Или, возможно, она намеренно действовала таким странным образом для рекламы.

Несмотря на это, такие звезды живут очень странной загробной жизнью. При жизни их свергают с пьедесталов. Но после того как они умирают, их воскрешают как богов-королей. Круг замыкается.

Другим примером этого является клуб 27, членами которого являются Дженис Джоплин, Джимми Хендрикс, Джим Моррисон, Курт Кобейн, Эми Уайнхаус и т.д. Это множество известных музыкантов, которые умерли в возрасте 27 лет. «Они пытались заставить меня пойти в реабилитационный центр, я сказал: «Нет, нет, нет». Существуют всевозможные вопросы, которые можно было бы задать. Но есть смысл, в котором эти люди будут продолжать жить как культовые деятели культуры.

Динамика „от разрушения до увековечивания“ восходит к мифологии. Александру Великому было 32 года, когда он умер. Он часто участвовал в жестоких псевдорелигиозных алкогольных марафонах. Видимо, игра была в том, чтобы пить, пока кто-нибудь не умрет. Александр чувствовал, что должен доказать, что никто не может быть им. Это была стратегическая ошибка. Но он всегда будет известен как великий завоеватель.

B. В политике

Политическая версия связана с определенными идеологическими искажениями. Люди слева и справа, как правило, сфокусированы и даже одержимы людьми с другой стороны. Каждый оппонент становится сумасшедшим и законным козлом отпущения. В реальности, правда в том, что он, как правило, включает странную комбинацию из обоих.

У двоих из наших величайших президентов были такого рода странные героические дуги в их истории. Авраам Линкольн был экстремально чужим, ставший своим. Он родился в деревянной избе. Возможно, он был беднейшим президентом. Он был очень умным, а также очень уродливым. И он, возможно, намеренно, обезображивал себя еще больше своей странной бородой. Линкольн был всегда на двух экстремумах. Конец его жизни странным образом связан с историей Цезаря. Джон Уилкс Бут, веря, что он воспроизводит убийство Цезаря, крикнул „Sic semper tyrannis“ («Такова участь тиранов») когда застрелил Линкольна — это, конечно же, то, что, как известно, сказал Брут, когда зарезал Цезаря.

Странный контрапункт к этому идет из самой первой публичной речи Линкольна. Будущий президент произнес, как это теперь называется, Лицейскую Речь для маленькой толпы в Спрингфилде, Иллинойс в 1837 году, когда ему было 28 лет. Ее стоит прочитать полностью.

Она начинается так:

В качестве темы для замечаний этим вечером была выбрана „Увековечивание наших политических институтов“.

Линкольн говорил о том, что не может быть больше основополагающих моментов в Соединенных Штатах.

Основание произошло в 18 веке. Оно закончилось. На данный момент все, что можно было сделать — сохранение и поддержание вещей. Нет ничего по-настоящему нового, что кто-либо мог надеяться сделать в нашем правительстве.

Примерно в середине речи все становится действительно интересно. Линкольн спрашивает, могут ли амбициозные люди когда-либо попробовать быть учредителями, или же они будут в полной мере удовлетворены существующими институтами. Он ответил «да» и «нет» соответственно.: