Чтение онлайн

— Мы куда-то не туда в разговоре свернули: хотя ты иногда и говоришь интересные вещи, но идеи твои страна пока реализовать не может… полностью.

— Согласна, вот я и реализую пока то, что могу. На самом деле даже это не я реализую, народ сам прекрасно понимает, что ему нужно, а я разве что помогаю этому народу делать что следует… финансово в основном. Но в первую очередь, конечно, помогаю тем, кто оборону страны крепит, и здесь уже помощь стараюсь оказать… химическую. Те же пороха специальные, взрывчатки разные: это я люблю придумывать. Не потому, что люблю людей убивать, а потому, что это поможет стране людей живыми сохранить. А люди — главная ценность государства.

— А ты можешь не лозунгами, а нормальными словами говорить? Ладно, иди уже… а с Иваном Федоровичем я поговорю… насчет детских садов и культуры. Но если ему и от тебя помощь понадобится…

— Разве что советом. Он сам мальчик уже большой, головой думать неплохо умеет. Если ему… если ему просто показать, что его инициативы страна поддерживает, то лет через пять СССР в металлургии весь мир обгонит!

— Ты лучше лозунги свои на бумажке напиши и, когда приходить ко мне будешь, их сразу по стенам развешивай. А то я без наглядной агитации что-то не соображу чем заниматься-то надо. Иди уже… зараза!

На состоявшемся в начале января тридцать пятого года заседании комиссии НТК присутствовал Лаврентий Павлович — поскольку рассматриваемый вопрос напрямую касался безопасности государства. И после окончания заседания комиссии он задал Вере простой вопрос:

— А зачем? У нас сейчас в двух конструкторских бюро люди разрабатывают аналогичные системы…

— А я что, против? Пусть разрабатывают. Может быть, что-то дельное и придумают. Но может быть и не придумают, а L-60 все же лучший зенитный автомат в мире на сегодняшний день.

— Но под него придется запускать в производство абсолютно новый патрон…

— Придется. Но новый патрон придется в любом случае производить, не этот — так другой какой-то. Так зачем нам тратить умы наших талантливых людей на придумывание чего-то нового, если и старое вполне нас удовлетворяет?

— А вот военспецы говорят, что мощность снаряда… то есть они говорят, что для зенитки мощность избыточна, а для наземного применения наоборот, недостаточна.

— Врут.

— Это с чего это ты так уверенно говоришь-то? — Лаврентий Павлович от возмущения аж на фальцет сорвался.

— Говорю уверенно потому, что военспецы просто не знают, какие именно снаряды будут делаться для этой пушки, и врут не по злому умыслу, а по необразованности. Но я им про новый снаряд говорить не буду, от них всё у буржуям мгновенно утечет. А вам вот скажу, чтобы вы на меня больше бочку не катили. Пункт первый: в гильзу будет сыпаться новый порох, причем порох, специально под это пушку разработанный.

— То есть как это порох под пушку?

— То есть этот порох будет гореть ровно столько, сколько снаряд будет внутри ствола двигаться. И только за счет этого скорость снаряда поднимется с восьмисот пятидесяти метров в секунду до почти тысячи ста. И целиться из пушки получится не на семь километров максимум, а практически на девять — но это лишь начало. Пункт второй: сам снаряд будет делаться из лантанированной стали с тонкостенным стаканом внутри из лантанированного чугуна. Да, технология очень непростая — зато снаряд полегчает аж на сто двадцать граммов — то есть в прежнем габарите полегчал бы, но мы его еще и удлинили, и осколков при взрыве получится в полтора раза больше. А по осколкам: взрывчатка в снаряде тоже будет новенькой…

— … специально под эту пушку разработанной…

— Вот видите, вы уже и сами поняли. Да, только не под эту конкретную пушку, а под составной снаряд из лантанированных металлов. И взрывчатки этой, между прочим на треть более мощной, чем тол, в снаряд поместится не девять граммов, как в снаряд от сорокапятки, а уже больше двенадцати.

— То есть снаряд будет меньше, а мощность его станет больше?

— Вот именно. А теперь про собственно пушку. Ведь эти мальчики полтора года не в носу ковырялись…

— … и сопли по столу не размазывали, я помню. Поконкретнее, пожалуйста.

— У шведа ствол перегревается еще до того, как они выпустят сотню снарядов подряд. А у нашей снаряд вместе с горячими пороховыми газами в стволе будет находиться в полтора раза меньше времени, да еще ствол более тонкий — так что гарантированно двести выстрелов очередью он выдержит.

— Это как «ствол тонкий»? Там же давление в стволе при выстреле…

— Во-первых, давление в стволе меньше, чем у шведского оригинала получится. Порох медленнее горит, давление в стволе вообще при выстреле не падает, а нарастает — и максимум как раз в момент покидания снарядом стволом получается, и этот максимум больше, чем при покидании ствола в шведской пушке, но все равно меньше шведского максимума. Там скорость больше покрытием обеспечивается, ствол изнутри пирохромом покрывается, то есть раствором карбида хрома в хроме… конечно, он обходится почти втрое дороже традиционного… там химия очень непростая, да и пирохромные установки сильно недешевые получаются…

— А вот это уже неправильно, про деньги забывать все же не стоит.

— Это правильно: у Бофорса ствол выдерживает до четырех тысяч выстрелов, а наш — уже минимум десять тысяч. Для автоматов живучесть ствола очень важна, так что все равно даже по деньгам ствол этот окупается. А уж в боевых условиях…

— Вот знаю же, что про химию с тобой спорить бесполезно, а все равно не могу удержаться! А где мы эти орудия делать будем? Ведь в НТК оружейных заводов нет. Я спрашиваю, потому что там наверняка какие-то твои секретные технологии будут, нужно о сохранении гостайны позаботиться…

— Вы всё буквально на лету схватываете! А насчет сохранения тайны… нужно просто новый завод построить, а возможно, что и не один. Если вас интересует мое мнение…

— Не интересует.

— Артиллерийский завод я бы поставила в поселке Весёлый, это километрах в десяти от Лесогорска. Глушь, тайга, туда хрен доберешься.

— И снова спрошу: зачем?

— В Братске поблизости металлургический завод, опять же Лесогорск с боеприпасами…

— Смета есть?

— Зачем вам-то? НТК займется…

— А деньги ты для НТК изыщешь, я правильно понял?

— Нет, изыскивать будет товарищ Тихонов, у него работа такая. А я своей работой заниматься буду.

— Новый порох придумывать…

— А хотя бы! Я порохами много лет занималась, сейчас у нас лучше меня их никто придумать не сможет…

— Ага, ты как курица: один, два, много… даже хуже курицы. А кроме порохов чем заниматься собираешься? Что-то физиономия у тебя больно хитрая…

— Не хитрая, а задумчивая. Сделать-то нужно очень много чего, а времени на всё не хватает. Вот и думаю, чем бы заняться. Начну тогда с чего попроще, да и погодка явно намекает, что сейчас важнее. Я вам еще нужна?

— Ты всем всегда нужна… про пушки эти я понял, с Валентином по секретности я без тебя поговорю. Вечером не зайдешь? Нино обещала что-то новенькое на ужин приготовить. А если я задержусь, то скажи ей, чтобы начинали меня не дожидаясь: могу сильно на работе задержаться…

Аня Филиппова с волнением ждала результата «натурных испытаний» нового изобретения. То есть изобретение было не совсем ее, но всю разработку технологии серийного производства изделия Вера Андреевна поручила ей — и теперь оставалось лишь дождаться официального заключения о пользе изделия от начальника полигона. Откровенно говоря, Митрофан Иванович был не очень доволен тем, что испытания поручили именно ему — но уже на следующий день после приезда Ани на полигон он, лично «испытав» химическую грелку в сорокаградусный мороз, лишь поинтересовался: