Старый Новый год
Шрифт:
"Это она!" - промелькнула шальная мысль и слезы хлынули из глаз, как река, прорвавшая плотину.
Надежда стояла в стороне с большим букетом белых хризантем. Семен нервно ходил по коридору, заложив руки за спину. Нина быстро вытерла слезы, и в это время всех пригласили в зал торжеств.
Глава 5.
Церемония завершилась, молодожёны вышли из ЗАГСа, сверкая от счастья.
– Ну вот, теперь вы муж и жена, - Нина обняла Колю и Асю, - Любите друг друга, цените друг друга и доверяйте друг другу. Что бы ни происходило в вашей жизни, ничего не скрывайте от другого, ведь только полное доверие сохраняет семью и помогает все преодолеть.
Подошел Семен.
– Будьте счастливы, дети, будьте по-настоящему счастливы...
Надежда подошла очень медленно, как будто не решаясь, обняла свою дочь:
– Ася, я поздравляю тебя с началом новой жизни, - поцеловала дочь в щеку, повернулась к Николаю и слегка обняв, произнесла:
– Поздравляю! И очень надеюсь, что Ася будет с тобою счастлива, - немного смутившись, добавила, - а ты будешь счастлив с ней.
До ресторана еще оставалось немного времени, и молодожены решили прокатиться по городу. Родители с ними не поехали. Нина предложила посидеть в кафе неподалеку или ненадолго заехать домой, но Надежда отказалась.
– У меня от волнения разболелась голова, нужно зайти в аптеку. Семен, Вы не могли бы меня проводить?
Семен, смущенный этой просьбой, начал переминаться с ноги на ногу, бросил на жену нервный взгляд, затем, пытаясь скрыть смущение, ответил:
– Да, вы ведь в чужом городе, можете заблудиться.
Нина не могла скрыть волнения и произнесла дрожащим голосом:
– Хорошо, я тогда пока поеду домой, встретимся в ресторане.
Семен с Надеждой быстрым шагом удалялись, Нина долго смотрела им вслед, затем зашла в кафе и присела за самый дальний столик.
***
Надежда с Семеном завернули за угол, затем вошли в арку какого-то неухоженного двора. Надежда резко сделала шаг вперед, остановилась перед Семеном и крепко обняла его. Он долго стоял в замешательстве, затем тоже обнял ее, на что она ответила долгим поцелуем. Семен не смог ей возразить, его сердце бешено билось в груди, в висках пульсировало... Надежда, наконец-то, выпустила его из объятий и, впившись взглядом в его глаза, начала долгожданный разговор:
– Семен, прости меня, прости, я знаю, насколько виновата перед тобой, но и ты пойми меня. У нас ведь не было никакой перспективы, ты не мог бы мне ничего дать, а я была глупой девчонкой, которая мечтала о красивой жизни. Да, мне хотелось жить не хуже других, даже лучше. А тут он, такой взрослый, состоятельный, известный... Он предложил мне то, о чем только могла мечтать такая молоденькая дура, как я, и я поверила, променяла тебя на него... И, сначала все так и было. Он дарил мне богатые подарки, водил по ресторанам, в театры, на концерты. А когда родилась Ася, он все чаще не стал ночевать дома, все меньше денег тратил на семью, а в итоге ушел от нас, к еще более молодой и доверчивой. Вот такая горькая судьба... Мы тогда с дочкой остались на улице, без каких-либо средств, и мне пришлось самой всего добиваться. Работала круглыми сутками, Ася сама росла, я не могла ей дать достаточно внимания, но она молодец, стремилась хорошо учиться, хотя ее никто не принуждал, посещала разные курсы, очень много читала и по дому помогала, ведь мне совсем не до этого было. Выросла она очень доброй, отзывчивой, скромной, к тому же стала хорошей хозяйкой, в этом плане твоему сыну повезло. А я... Так и осталась одна, хоть и добилась много по карьерному росту. Семен, прости меня, дуру, ну не понимала я тогда, что творила. Я же всю жизнь сожалела потом об этом, я только тебя любила, поверь, ты один занимал мое сердце, мысли о тебе мне придавали силы, я думала о тебе постоянно, я ждала тебя, я была уверена всегда, что мы когда-то будем вместе, верила, что ты простишь меня. Ну, я же чувствую, что ты не любишь свою жену, ты меня любишь, я это вижу.
Семен молча слушал и не сводил с нее глаз. По его телу то и дело пробегали мурашки, сердце билось хоть и ровнее, но все еще тревожно и взволнованно, мысли попросту отключились. Он не мог ничего ответить.
– Ну не молчи, Семен, скажи, что я права. Скажи, что ты простил меня. Ты ведь меня простил?
Семен потупил взгляд, затем посмотрел в ее затуманенные слезой глаза и не смог больше сдерживаться:
– Надюшка, да! Конечно же, я простил тебя, я только и мечтал о том, что когда-то ты скажешь мне это. Я тебя всю жизнь жду, я тебя одну люблю, слышишь. Он крепко прижал ее к себе, и их губы снова слились в жадном поцелуе.
– Давай уедем отсюда вместе, прямо сегодня, давай все начнем сначала, ну мы ведь достойны счастья, - Надежда заглянула ему в глаза.
– Давай!
– Но через несколько секунд Семен опомнился, немного отстранив Надежду, неуверенно произнес:
– А как же дети? Что мы скажем детям? Как мы им все это объясним?
– Дети взрослые, они поймут. Ну, неужели ты считаешь, что детям лучше видеть нас несчастными? Они уже не маленькие, думаю, они будут рады, что все встает на свои места.
– А Нина, - Семен на минуту задумался, - как же она?
– Ты знаешь, у тебя совсем неглупая жена, и я подозреваю, что она и так уже все поняла.
Эти слова слегка расстроили Семена.
***
Нина сидела в кафе за пустым столиком и смотрела в одну точку уже более получаса. Зазвонил телефон. Это был звонок из ресторана, администратор уточнила, не задержатся ли гости. Нина взглянула на часы, через пятнадцать минут нужно быть в ресторане, она вышла на улицу и, пройдя к стоянке такси, сразу же уехала. К ресторану она подъехала одновременно с молодоженами, Семена с Надеждой пока еще не было. Дети вышли из машины, их встретили ведущие аниматоры, и праздник продолжился по сценарию.
Все гости были в зале, не было только отца жениха и матери невесты, но вскоре и они присоединились к торжеству. Они сели за стол подальше друг от друга... и подальше от Нины.
Глава 6
Когда банкет закончился, детям нужно было уже ехать в аэропорт, они попросили их не провожать даже до такси, чтобы избежать долгих прощаний и лишних слез. Коля с Асей уехали. В квартире повисла густая тишина. Надежда собирала свои вещи, а Семен зашел в комнату, где одиноко сидела на диване Нина, пытаясь щелкать кнопками пульта от телевизора, который никак не включался, потому что пальцы не могли попасть на нужную кнопку. Семен присел рядышком и тихо заговорил:
– Нина, я хотел бы сказать тебе. Я должен признаться... Нина, ты знаешь... Я... Надя...
Нина повернулась к Семену и, подавляя нотки волнения, также тихо ответила:
– Я знаю, Сенечка, я все уже поняла... Конечно, я не стану держать тебя, но об одном только прошу, чтобы дети ничего не знали хотя бы до того момента, пока вернутся домой из путешествия.
Семен был поражен такой реакцией супруги, и слеза невольно покатилась по щеке. Он положил руку ей на плечо:
– Прости меня, если сможешь, сволочь я и мне нет оправдания, поэтому я не рассчитываю на твое прощение, но взываю к твоему милосердию, не держи на нас зла...
– Да я не сержусь, и, в конце концов, ты ни в чем не виноват, ты ведь предупредил меня, что не сможешь ее разлюбить, а обещание сделать меня счастливой ты выполнил, я ведь действительно была очень счастлива с тобой.
Нина взяла со стула пальто и поспешно пошла из комнаты.
– Я пойду пока... погуляю, чтобы не смущать вас и дать тебе возможность спокойно собрать свои вещи.
Семен долго стоял неподвижно, затем смахнул невольную слезу и принялся вытаскивать из шкафа вещи.
Нина бездумно брела по безлюдным мокрым тротуарам. Легкий морозец уже слегка покусывал за щеки, но она не замечала даже этого. Она глядела вдаль и шла, совершенно не зная, куда идет.
Мысли перепутывались в голове, пытаясь навязать какие-то темы для размышления, но она совсем не обращала на них внимания. Каждая мысль старалась вызвать интерес, дать почву для глубоких размышлений, но Нине было все равно.
"Он подлец...", - мелькнула одна, "лучше бы ты своего бывшего простила и нашла...", - предлагала другая, "не пропадешь, таких как он еще полно, встретишь другого, подумаешь...", - не унималась третья. Но Нина отметала каждую из них.
– Таких как Сеня больше нет, - прошептала она сама себе, - но он подарил мне двадцать лет счастья, я не могу его ни в чем винить...