Чтение онлайн

Управляющие имениями священнослужителей при каждой передаче земли грабят и облагают поборами всех арендаторов. Вот самый свежий пример тому. Управляющий нашего архиепископа по приезде своем объявил о выселении всех арендаторов г-на де Флери, своего предшественника, аннулировав все прежние договоры и выставив прочь тех, кто не захотел удвоить сумму по своему контракту, присовокупив к ней еще и солидный бочонок вина, подобный тому, который уже был принесен управляющему г-на де Флери. Тем самым арендаторов лишили семи или восьми лет, остававшихся у них до истечения срока их договоров, подписанных в полном соответствии с законом, и принудили их покинуть свои жилища и отправиться Бог весть куда накануне Рождества, то есть в самое трудное время для прокорма скота. Прусский король не мог бы поступить хуже".

Действительно, в отношении имений духовенства договоры с предшествующим должностным лицом не являются законным обязательством для его преемника. Автор письма, отмечая, что феодальные ренты подлежат выкупу в городах, хотя в селах по-прежнему остаются невыкупаемыми, выявляет очень важный факт.

Это - новое подтверждение запущения, в котором проживал крестьянин, а также демонстрация методов, при помощи которых удавалось выкрутиться всем, кто стоял над крестьянином в общественной иерархии.

Всякий господствующий в течении долгого времени институт, утвердившись в естественной для себя сфере деятельности, проникает вскоре за ее пределы и в конечном итоге оказывает значительное влияние даже на ту часть законодательства, которой он не управляет. Хотя феодальные отношения и принадлежат прежде всего к области политического права, они трансформировали и право гражданское и глубоко видоизменили условия существования как имущества, так и людей во всех проявлениях их частной жизни. Они воздействовали на порядок наследования, через принцип неравноправного раздела, действие которого в некоторых провинциях распространялось и на средний класс (пример тому дает Нормандия) . Феодальные отношения опутали, так сказать, всю земельную собственность, поскольку не затронутых ими земель практически не осталось, как не осталось и земель, владельцы которых не ощущали бы на себе последствий действия феодальных законов, феодализм затрагивал не только частную жизнь индивидов, но и жизнь общин. Он воздействовал на промышленность через систему ретрибуций, оказывал влияние на доходы через неравноправие налогов и вообще затрагивал денежные интересы людей во всех их предприятиях: он воздействовал на собственников через оброк, ренты, барщину; он воздействовал на земледельца тысячью способов, главные среди которых - налог с имущества за обязательное пользование оным, земельная рента, налог с продаж и т. п.; он воздействовал на торговцев обязательной пошлиной за рынки и ярмарки; на купцов - дорожными пошлинами и т. д. Покончив с феодализмом. Революция, казалось, затронула одновременно все болевые точки частного интереса.

10. Общественная благотворительность, осуществляемая государством. Фаворитизм. (к стр.39)

В 1748 г. король выделяет 20.000 фунтов риса (это был год сильной нужды и неурожая, каких было много в XVIII веке) . Архиепископ Турский утверждает, что помощь, которой он лично добился, должна распределяться им самим и в его епархии. Интендант настаивает, что помощь выделена для всех и должна распределяться по всем приходам. После долгой и продолжительной борьбы король, дабы всех примирить, удваивает количество риса с тем, чтобы архиепископ и интендант могли раздать его каждый по половине. Впрочем, и архиепископ и интендант сходятся в том, что раздача риса должна проводиться священниками. Ни о сеньорах, ни о старшинах речи и не шло. Из переписки интенданта с генеральным контролером мы узнаем, что, по мнению первого, архиепископ собирался раздать рис своим протеже, в частности, большую его часть распространить в приходах, принадлежащих герцогине де Рошешуар. С другой стороны, среди этих писем мы находим и записки знатных сеньоров, требующих помощи для своих приходов, и письма генерального контролера, указывающие на приходы известных лиц.

Официальная благотворительность дает повод к злоупотреблениям независимо от системы; она представляется невыполнимой задачей, когда осуществляется центральным правительством с дальнего расстояния и без гласности.

Пример того, каким образом осуществлялась официальная благотворительность.

В докладе провинциальному собранию Верхней Гвийенны в 1780 г. мы читаем: "Из суммы 385.000 ливров, составляющих общественные фонды, выделенные Его Величеством на нашу провинцию с 1773 г., когда были начаты благотворительные общественные работы, и вплоть до 1779 г. включительно одному только округу Монтобан, резиденции и месту пребывания г-на интенданта, было выделено 240.000 ливров, причем из этой суммы большая часть передана самой общине Монтобана".

11. Полномочия интенданта по части регламентации промышленности.

Архивы интендантств полны дел, относящихся к регламентации промышленности.

Промышленность в те времена не только испытывала на себе притеснения со стороны цехов, института мастеров и проч., но была принесена в жертву капризам правительства, представленного в общих уложениях королевским советом, а в решении частных вопросов - интендантами. Как замечали современники, интенданты беспрестанно озабочены то длиною отрезов материи, то выбором тканей, то методами ведения дел и способами избежать ошибки в процессе производства. В своем подчинении они имели помимо субделегатов независимых от последних местных инспекторов промышленности. В этой области централизация простиралась еще дальше, чем в наши дни, была более своенравной и более властной; она множила государственных чиновников и порождала привычки подчинения и зависимости.

Заметьте, что привычки эти были свойственны главным образом буржуа, торговцам, коммерсантам, то есть классам, которым предстояло одержать победу, а вовсе не тем, кому пришлось оказаться поверженными. Таким образом, Революция вместо того, чтобы разрушить эти пристрастия, распространила их и сделала господствующими.

Все предшествующие замечания подсказаны чтением многочисленных писем и заметок, озаглавленных "Мануфактуры, фабрики, сукно, москательная торговля", которые я обнаружил в архивах интендантства Иль-де-Франс. Там же я нашел частые и подробные доклады, адресованные инспекторами интенданту о посещениях фабрикантов для удостоверения в том, насколько соблюдаются установленные правила изготовления товара. Кроме того, там имелись и составленные по докладам интенданта постановления королевского совета, разрешающие или запрещающие производство, определяющие его местоположение, вид изготавливаемой ткани, наконец, определенные приемы ее изготовления.

В наблюдениях инспекторов, свысока взирающих на фабриканта, господствует идея о том, что государство обязано и имеет право принудить последнего работать как можно лучше не только в интересах общества, но и в его собственных интересах. И как следствие, инспекторы считают себя в праве заставлять фабриканта следовать лучшей методе, они входят в малейшие детали его искусства, что сопровождается избытком нарушением и наложением больших штрафов.

КНИГА ВТОРАЯ

ГЛАВА III

ТАК НАЗЫВАЕМАЯ АДМИНИСТРАТИВНАЯ ОПЕКА ЕСТЬ ИНСТИТУТ СТАРОГО ПОРЯДКА

Во Франции муниципальная свобода пережила феодализм. Города сумели сохранить право самоуправления даже тогда, когда сеньоры не управляли более своими селами. Еще и в конце XVII века можно встретить города, где подобно демократическим республикам должностные лица избирались всем народом и несли перед ним ответственность; где муниципальная жизнь носила общественный и деятельный характер; где община еще очень гордилась своими правами и ревниво оберегала свою независимость.

Выборы впервые повсеместно были отменены только в 1692 г. Муниципальные обязанности были тогда обращены в должности, иными словами, в каждом городе король продавал известному числу жителей право управлять себе подобными на вечные времена. Это означало, что вместе со свободой в жертву было принесено и благополучие городов, так как если превращение общественных функций в должности и имело часто благоприятные последствия, особенно если речь шла о судах, ибо первое условие справедливого правосудия есть абсолютная независимость судьи, то во всех остальных случаях, когда дело касалось собственно управления, где особенно необходимы ответственность, повиновение и усердие, эта реформа была пагубной. Старая монархия не заблуждалась на сей счет: она заботилась о том, чтобы порядок, заведенный в городах, не имел бы распространения на правительство, поэтому должности интендантов и субделегатов продавать остерегались.

Означенный переворот не имел никаких политических мотивов, что особенно достойно презрения истории. Людовик XI ограничил муниципальные свободы из страха перед их демократическим характером(1). Людовик XIV их уничтожил, вовсе не испытывая боязни по отношению к ним, что подтверждается фактом возвращения вольностей всем городам, которые были способны их выкупить. В действительности же он стремился не столько к уничтожению муниципальных свобод, сколько к тому, чтобы пустить их в выгодный оборот; и если он их действительно уничтожил, то сделал это как бы неосознанно, из чисто финансовой необходимости. И странное дело!
– игры эти растянулись на двадцать четыре года. На протяжении всего периода городам семь раз продавалось право избирать своих правителей и, едва они успевали вкусить сладость плода свободы, право избрания у них отнималось, чтобы вновь быть проданным через какое-то время. Мотивы принимаемых мер оставались неизменными, часто открыто провозглашались. "Нужды наших финансов, - говорится в преамбуле к эдикту 1722 г., - заставляют ( стр.40) нас искать наиболее верные средства к облегчению положения дел". Средство было надежным, но разорительным для тех, на чьи плечи ложился сей странный налог. "Я был поражен величиною средств, выплаченных во все времена для выкупа муниципальных должностей", - писал интендант генеральному контролеру в 1764 г. "Эти суммы, употребленные на благие предприятия, принесли бы городу много выгоды. Вместо того город ощутил лишь тяготы чужой власти и привилегий, связанных с муниципальными должностями".

В наши дни представляется затруднительным сказать со всей определенностью, каким образом управлялись города в XVIII веке, поскольку, как мы только что указали, источник муниципальной власти беспрерывно изменялся, и, кроме того, каждый город сохранял еще некоторые обломки своего прежнего устройства и собственные обычаи(2). Во всей Франции не было, быть может, и двух городов, характер правления в которых бы в точности совпадал. Но такое разнообразие обманчиво - за ним скрывается сходство.

В 1764 г. правительство предприняло попытку издания общего закона об управлении городами. Оно потребовало от своих интендантов представить записки о том, как обстояли дела в каждом из поименованных городов. Мне удалось найти часть этого исследования и, читая его, я окончательно убедился, что муниципальные дела повсюду велись примерно одинаково. Различия поверхностны суть везде одна.