Чтение онлайн

Здесь все вокруг были их друзья, соседи и союзники. Очередь желающих записаться добровольцами мигом превратилась в толпу желающих избить меня до полусмерти. Думать было некогда. Развернувшись на каблуках, я в четыре огромных прыжка оказался на помосте, под удивлённый писк Джози взлетел на каменный забор, балансируя, немного пробежался по нему, спрыгнул и ринулся сквозь припортовые трущобы, не разбирая дороги.

Сзади улюлюкала и завывала толпа. В небе рвались последние залпы фейерверка – карнавал, однако!

– Корзинщик, корзинщик, дери с нас за корзины!

Но только бойся попадать в наши палестины!

Хриплый испитый голос пробился сквозь забытье, и странная песня завершилась матерной тирадой.

Всхрапнул конь, заскрипели тележные оси, послышалось кряхтение. Кто-то подошёл ко мне и ухватил за плечо.

– Эй! Друг, скажи мне, ты не помер?

– Помер, – ответил я и попытался сесть.

Адски заболело с левой стороны груди – похоже, сломал ребро или два. Всё тело саднило, как будто по нему бродило стадо слонов.

– Кой хрен ты, любезный, попёрся через овраг? Тут же есть приличная дорога на Каперну. Нет нужды бегать по лесу и перепрыгивать ручьи и балки. Или была такая нужда?

Я наконец сумел сфокусировать взгляд на своём собеседнике. Определённо, он был угольщиком и алкоголиком – это было ясно по чёрным пятнам на одежде и пористому красному носу.

– Нужда была… Толпа молодчиков, которые сильно обиделись на меня за то, что я не позволил их товарищам себя ограбить.

– А-а-а-а, да. В Лиссе такое случается. Бестолковый город, ей-ей, бестолковый. Давай, любезный, обопрись на старого Филиппа, и пойдём к телеге, потихонечку, помаленечку…

Оказалось, вдобавок к сломанным рёбрам, у меня ещё подвёрнута лодыжка. Угольщик протянул руку к моей щеке, дёрнул и показал здоровенную щепку, конец которой был окровавлен.

– Приводить в порядок тебя буду потом, но на это бревно у меня просто не было сил смотреть.

Он усадил меня на борт, и я, наплевав на состояние своей одежды, рухнул на кучу угля. Рядом со мной стояла корзина, откуда росли колючие побеги роз, увенчанные пышными алыми бутонами, которые одуряюще пахли.

– А это графиня, чистая душа. Сказала, зацветут у тебя из угля прекрасные цветы однажды. А потом граф ко мне пришёл и говорит: «Знаешь, как работают чудеса?»

Угольщик взялся за поводья, и лошадка потрусила вперёд. Дорога и вправду была хорошей – двухполосное цементированное шоссе, на котором практически не трясло. Мне было жутко интересно, и поэтому я слушал дальше.

– Он прислал Летику с этой корзиной, полной угля, и передал, чтоб я не смел избавляться от неё и поливал каждый Божий день. И вот, езжу теперь с розовым кустом, как кретин. Зато как графиня увидела, так захлопала в ладоши и разулыбалась – чисто солнышко!

Я задумался над подходом к жизни этого графа и спросил:

– А что, много графьёв в Колонии?

– Один-единственный, и тот не местный – переселился сюда по большой любви.

– Так, а вот паруса…

– Дались вам всем эти паруса!

– Так его корабль или нет?

– Его. Галиот «Секрет». По большим праздникам в парусах из алого шёлка. Давеча у них годовщина свадьбы была, если ты об этом, любезный…

Филипп замолчал, и я тоже. Всё это требовало осмысления, а ещё мне очень нужно было понять, как добыть из домика Джози свою фотокамеру и другие вещи. Соваться туда со сломанными рёбрами было большой глупостью, а вероятность того, что она заложит моё имущество какому-нибудь местному скупщику краденого, с каждым часом возрастала.

У меня жутко заболела голова, и я закрыл глаза. Вези меня, угольщик…

На сей раз пробуждение было гораздо более приятным, а голос – женским и мелодичным.

– Он ведь иностранец, верно? Пошлите в Лисс за доктором Филатром, а я пока попрошу Польдишока подобрать ему подходящую одежду. Вот, кажется, он очнулся!

Я приоткрыл один глаз и увидел краешек мягкого одеяла, золотую лепнину на потолке и каштанового цвета волосы молодой женщины, которая сидела на резном стульчике у моего изголовья. Приоткрыл второй и убедился, что нахожусь в обстановке удивительной, элегантной и роскошной, какой не видал и в резиденции императора с её тяжеловесной помпезностью торжественных залов и аскезой личных покоев и кабинетов.

Это был настоящий дворец из сказки. По крайней мере, комната, в которой я находился, была просто прелестной, от стен и потолка до последней кружевной салфеточки на комоде. И хозяйка дворца была ему под стать. Эта женщина… Девушка? Ей могло быть и двадцать девять и пятьдесят – такие женщины не старели очень долго, сохраняя свежесть и живость, свойственные молодости. Тонкая, звонкая, с фантастическим блеском в глазах, нервическим летящим изгибом бровей и румянцем – такими изображают на гравюрах в книгах фей или принцесс, заточённых в колдовских башнях.

– Вы пришли в себя! Вот, выпейте – это растворимая ацетилсалициловая кислота, снимает боль и воспаление.

– Не знаю, как вас и благодарить… – Я был знаком с этим лекарством, Тревельян сильно хвалил его в своё время, и потому выпил без сомнений. – Я сам отчасти виноват в том положении, в котором оказался…

– Один, в чужой стране, без друзей и близких – всякий может растеряться. – Она участливо посмотрела на меня, поправила холодный компресс на лбу. – Не бойтесь, здесь вам ничего не угрожает. Скоро придёт доктор Филатр – Летика уже выехал за ним на автомобиле. Он живо поставит вас на ноги. Вот здесь электрический звонок, если вам хоть что-нибудь понадобится, не стесняйтесь, прошу вас!

Подушки были мягчайшими, одеяло уютным и тёплым, компресс приятно холодил голову, а лекарство, должно быть, начинало действовать, и мне с каждой минутой становилось лучше и лучше.

Филатр – седой доктор с затаённой тоской в глазах и умелыми сильными руками, мигом вправил мне ногу, наложил на грудь тугую повязку и обработал ссадины и царапины.

– После карнавала так всякий раз… – сказал он и обернулся к Летике, ушлого вида довольно красивому мужчине с повадками пирата, контрабандиста или конкистадора. – Вечером ко мне припёрся Тарт… Точнее его принесли два бездельника. Их отделал какой-то иностранец. Потом ночью в «Унеси горе» был какой-то переполох на вербовочном п…

Летика скорчил рожу, шикнул – так, чтобы хозяйка ничего не заметила, и доктор вернулся к моим занозам и царапинам. Эти их гримасы не уклонились от меня – графиня (а это ведь была именно она) по каким-то причинам не должна была знать о чём-то, происходящем за пределами стен этого сказочного места.

– Вы ведь нездешний? – быстро перешёл на другую тему доктор. – Какими судьбами в Лиссе? Из каких далёких краёв?

Графиня всплеснула руками – добрейшая душа:

– Может быть, он ещё слишком слаб и нам незачем докучать ему разговорами? Не может ли это подождать?