Чтение онлайн

— И зачем всё это, позвольте спросить?

Глаза Матвея Матвеевича загораются мальчишеским огнём, и он, потирая сухие ладони, подаётся ближе ко мне.

— Как зачем? Чтобы незаметно добраться до промышленных и политических центров противника и тихо, из-под земли их уничтожить. Это, конечно, не означает, что надо прокопать тоннель прямо, пардон, под самый главный вражеский клозет, вполне достаточно остановиться в десятке километров от промышленного или политического центра противника и шарахнуть, чем надо и в какую надо сторону. Произойдёт маленькое землетрясение и всё шито-крыто. Большинство зданий рухнет, погибнет большая часть населения…

— Матвей, не надо подробностей, — вмешивается Стелла Иосифовна.

— Прости, дорогая, увлёкся. (Нежно гладит супругу по руке) Говорят, в шестидесятые, после Пауэрса, кто-то там (палец в потолок) решил, что если средства ПВО станут развиваться такими же темпами и дальше, то нападение с воздуха становится всё более дорогим удовольствием. Вот тогда-то, якобы, и было решено развивать этот вид вооружений. Прибавьте к этому совершенствование технологий строительства подземных сооружений! Довольно логично, не правда ли?

— И что, это работает?

Матвей Матвеевич весело мне подмигивает.

— К счастью, не было подходящего случая… Такие штуки, более медленные конечно, строили ещё в войну. Говорят, выходили прямо к немцам в окопы. Только потери среди тех, кто в этих штуках сидел, были большие — застряли где-нибудь, и каюк. Самостоятельно, без помощи извне, выйти практически невозможно.

— Ну, хватит уже. — Стелла Иосифовна, изображает негодование, и Матвей Матвеевич умолкает. — Мне как женщине больше всего нравится легенда о том, что Илья Михайлович охотился за подземными сокровищами, а точнее за алмазами.

— За теми, что в кимберлитовых трубках! — поясняет Матвей Матвеевич. — Есть мнение, что кимберлитовые трубки тянутся через всю нашу страну от Кольского полуострова на восток до самой Якутии. Только залегают они очень, очень глубоко (сочувствие в голосе и пауза). Так вот, опять же, есть мнение, что Илья в НИИгеомаше строил бурильную машину, способную забуриваться на такие расстояния под землю и добывать там алмазы.

— И насколько это глубоко? — спрашиваю я.

— Где-то, порядка десяти километров в минус от уровня моря. В Балтийской системе координат, разумеется, — отвечает Матвей Матвеевич. — В этой версии, кстати, ничего сверхъестественного нет. Возможно, с его опытом прокладки тоннелей, он действительно построил что-то подобное…

— Да и с точки зрения политики поддержания государственных штанов, — перебивает его Стелла Иосифовна, — этот проект так же не выглядит сумасшедшим. Строили же у нас газопроводы через полстраны от Ямала до Европы!

Я киваю.

— А ещё, есть мнение, — возбуждённо заявляет Матвей Матвеевич, — что в НИИгеомаше разрабатывались бурильные установки, вы только не смейтесь, для лунной гонки!

— Остапа понесло… — Стелла Иосифовна машет на мужа рукой и сама отправляется ставить новый чайник.

Матвей Матвеевич, чуть понизив голос, продолжает:

— Там, если вы не знаете, планировалось строить подземный город. Даже название ему придумали — «Королёв-на-Луне». Наша первая лунная экспедиция должна была доставить туда бурильную установку с обезьяной внутри, который в автоматическом режиме совершил бы забуривание прямо с посадочного модуля на несколько десятков метров в лунный грунт.

— А обезьяна зачем?

— Никто же не знал, как там себя поведёт человек. Несколько суток на поверхности Луны провести, это одно, а несколько недель? Несколько месяцев? Если бы с обезьяной всё выгорело, то послали бы вторую экспедицию, уже с людьми. Они должны были в пробурённом установкой тоннеле смонтировать жилой модуль и ждать следующей экспедиции. Всё, как на орбитальных станциях.

Возвращается Стелла Иосифовна с чайником в руке.

— Всё это сказки, — говорит она, — не верьте ему, Алексей.

— А ещё говорили, что Илья искал чудь желтоглазую, — как бы невзначай роняет Матвей Матвеевич.

— Кого, кого, простите? — переспрашиваю я.

— Ну, тех, кто пещеры наши построил…

— Матвей, не пори чушь! — повышает на мужа голос Стелла Иосифовна. — Ты же знаешь, не люблю я это!

Матвей Матвеевич закрывает рот ладонями и начинает смешно вращать глазами.

— Не обращайте на него внимания, — говорит она мне с улыбкой, — это он так шутит.

Стелла Иосифовна опять машет на Матвея Матвеевича рукой. Тот, как бы в подтверждение её слов, кивает.

— Как бы там ни было, — говорит Стелла Иосифовна, — Илья с Женей Рыжовым проработали в НИИгеомаше вместе несколько лет. Как я уже сказала, Илья в восьмидесятом уехал в Москву преподавать на вашей кафедре, а Женя совмещал работу там и здесь, пока тут ни появились вы, Алексей. Говорят, — Стелла Иосифовна понижает голос, — что Илью из НИИгеомаша ушли после какой-то неприятной истории.

— Что это за история, теперь вам никто уже не расскажет, — встревает Матвей Матвеевич и тут же опять ладонями закрывает себе рот.

Электронные часы на моей руке два раза пикают.

— Это сколько уже? — спрашивает Стелла Иосифовна.

— Девять, — отвечаю я.

— Ух, как засиделись! — озабоченно бормочет Матвей Матвеевич и начинает убирать со стола. — Сейчас уже охрана по кабинетам пойдёт…

Я пытаюсь помочь ему, но Стелла Иосифовна останавливает меня.

— Идите, Алексей, мы тут сами всё уберём и закроем, — говорит она ласково.

Я прощаюсь с Матвеем Матвеевичем и направляюсь к двери.

— Алексей, вы идеально заполняете свою оболочку, — говорит на прощание Стелла Иосифовна и делает мне ручкой.

Появился осенью. Евгений Иванович впервые увидел его в конце сентября, в открытом кафе, рядом с неработающей, заколоченной церковью. Он тогда зашёл в последний раз посидеть на веранде и выпить слабенького кофе — закрыть сезон, так сказать. Странный человек прошёл мимо и даже не посмотрел на него, но у Евгения Ивановича внутри что-то стукнуло. Так бывает, когда увидишь в толпе знакомый профиль, но никак не можешь вспомнить, чей же он этот профиль, именно.

Выглядел странный человек, естественно, странно. Во-первых, одет он был не по сезону тепло, в пальто и шерстяной берет, а под пальто, наверняка, был ещё и костюм, возможно, тоже шерстяной. Во-вторых, на нём были чёрные очки в пол лица, какие вышли из моды ещё году в шестьдесят седьмом, а то и раньше.

В следующий раз Евгений Иванович увидел его в октябре, когда улицы уже были мокрыми, с прилипшими к ним жёлтыми листьями разных мастей, а небо грязным. Евгений Иванович медленно шёл домой в общежитие по мокрому чёрному асфальту улицы Первопроходцев и о чём-то нехорошем себе думал, когда навстречу показался человек в чёрном плаще с поднятым воротником, шляпе и чёрных очках «стрекоза». Глаз под чёрными очками видно не было. В правой руке человек держал кейс, а в левой — тонкую чёрную трость. В углу рта дымился окурок. «Будто из шпионского фильма сбежал, — подумал Евгений Иванович, — плащ — шляпа — очки — сигарета. И зачем он так вырядился, интересно?»