Чтение онлайн

«Если у него короткие ноги, то он, скорее всего, обычный карлик, просто заросший, как черти что. Значит это не бред, но что ему от меня нужно…»

— Начнём с того, что я, — видимо, приняв молчание Евгения Ивановича за согласие, начал карлик, — довольно высокого мнения о вашем произведении, но, к сожалению, вынужден вас огорчить — то, что там написано, совершенно не соответствует реалиям.

— Откуда вы… причём здесь… — затараторил окончательно сбитый с толку Евгений Иванович, — и, вообще, кто вы такой?

— Ох, извините, я не представился, — карлик чуть приподнял над макушкой свою странную шапку, — меня зовут Лаврентий, но вы можете звать меня Лавр.

— Евгений Иванович Рыжов, — сказал Евгений Иванович несколько спокойнее и сразу подумал, что его фраза, должно быть, выглядела глупо, поскольку карлик уже обращался к нему по имени и отчеству.

— Насчёт того, кто я такой, то есть, чем занимаюсь, — продолжал карлик, — могу сказать лишь, что определённого рода занятий у меня нет, как и постоянного места жительства. Раньше, таких как я, называли бродягами, что было, в общем-то, терпимо, теперь же кличут бомжами. Признаюсь, я терпеть не могу это слово, хоть в нём и звучат французские нотки…

— Простите, что перебиваю, — прервал его Евгений Иванович, — но что вам от меня нужно?

— Я же вам сказал, мне хотелось бы поговорить с вами о вашем романе, — невозмутимо ответил карлик, — как я уже сказал, в нём есть масса неточностей. Если коротко, то выводы, которые вы сделали из собранного вами и Ильёй Михайловичем Щетинкиным исторического материала несколько неверны.

«Так, он знает про Илью, — подумал Евгений Иванович, — надо с ним поосторожнее».

— Что вы имеете в виду под словом «неверны»? — осторожно поинтересовался он.

Карлик немного поёрзал на табуретке, совсем так, как это обычно делают дети.

— Понимаете, Евгений Иванович, самая большая ошибка, которую вы допустили, — проговорил он учительским тоном, — заключается в том, что описанные вами люди не являются представителями какой-то одной этнической группы. Скажу вам по секрету, люди эти были и есть совершенно разных национальностей, объединяло, вернее, объединяет их совсем иное.

— И что же? — поинтересовался Евгений Иванович.

— Скажем так, — карлик выдержал паузу, — форма общественного сознания, обусловленная верой в существование пока неизвестных законов окружающего нас мира, обычно отвергаемых научным знанием.

— Религия, что ли? — бухнул Евгений Иванович наугад.

Карлик кивнул головой.

— Именно. Только несколько отличная от тех, к существованию которых вы привыкли. Прежде всего, я говорю о мировых религиях. Вы меня понимаете?

Евгений Иванович утвердительно покачал головой, но при этом невольно скривился. Отношения с религией, а точнее, с церковью, у него были из рук вон плохие. Священнослужителей всех мастей он поголовно считал дармоедами, а саму идею поклонения какому бы то ни было божеству — недостойным мыслящего человека.

— Судя по выражению вашего лица, вы несколько разочарованы, — спокойно продолжил карлик, — понимаю вас прекрасно. Вы, должно быть, были уверены, что раскопали здесь какой-то новый этнос, так?

— Именно так, — признался Евгений Иванович.

Карлик удовлетворённо кивнул.

— Ничего страшного, все мы время от времени ошибаемся. Главное, чтобы нашёлся тот, кто смог бы эти ошибки исправить. Теперь, если позволите, я скажу несколько слов о самой религии, чтобы у вас не сложилось о ней и о её адептах неправильного впечатления.

— Извольте, — сказал Евгений Иванович, а сам подумал, что ему интересно слушать своего собеседника, а также следить за оборотами его речи.

— Спасибо. — Карлик слегка поклонился. — Когда я сказал, что религия эта отличается от так называемых «мировых», я имел в виду, прежде всего то, что здесь никто не спекулирует страхом смерти. Здесь не существует понятия загробного мира, ада и рая. Также отсутствует процедура страшного суда. Отсюда можно догадаться, что не определена такая важнейшая для любой религии категория как «грех». Прямое или косвенное нарушение религиозных заповедей, которое подразумевает вину и влечёт за собой воздаяние, то есть, грех, отсутствует, потому как отсутствуют сами религиозные заповеди.

Евгений Иванович нахмурился.

— Простите, но в чём же тогда состоит религия вообще? Нет заповедей, нет загробного мира, нет страшного суда, греха… Что же тогда есть?

— Жизнь, конечно же! — карлик чуть повысил голос, но вышло у него это без ехидства и совершенно к месту. — У человека только она и есть, а кроме неё ничего нет и ценнее её ничего нет. Простая, в общем-то, истина, к сожалению, недоступная большинству из нас.

— То есть, объектом поклонения являлась жизнь как таковая? Я правильно понял? — переспросил Евгений Иванович.

Карлик снова кивнул.

— Если совсем просто, то — да. Именно она. Только жизнь очень долгая, я бы даже сказал, очень-очень долгая.

Евгений Иванович посмотрел на него с недоверием.

— В каком смысле, очень-очень?

— В прямом, — ответил карлик, — очень-очень долгая, гораздо более продолжительная, чем вы можете себе представить. Вечная, если хотите.

— Получается, адепты этой религии верили в… в возможность обретения физического бессмертия?

— Да, но речь не о них.

— А о ком? О священнослужителях? О жрецах?

Карлик, как показалось Евгению Ивановичу несколько раздражённо, помотал головой из стороны в сторону.

— Нет, Евгений Иванович, берите выше. Я говорю о тех, кто обладал, как вы изволили выразиться: «Возможностью обретения физического бессмертия», и сам являлся объектом поклонения со стороны обычных, смертных людей.

— Это, о богах, что ли? — не понял Евгений Иванович.

— В общепринятой терминологии, о них. На самом деле, речь идёт о людях, которым дарована вечная жизнь, и которые этой жизни поклонялись. Для других — простых смертных — они, разумеется, были богами.

— Не понимаю. То есть сами боги — это на самом деле люди, только…

— Живущие бесконечно долго, — закончил фразу карлик. — Помните, мифы Древней Греции? Там боги имели вполне человеческие черты. Они влюблялись, рожали детей, изменяли, ревновали, интриговали, даже воевали друг с другом…

— Жили на Олимпе и были бессмертными, — вставил Евгений Иванович.

— Именно так. Так же и те, про которых мы с вами говорим, с поправкой на место жительства, конечно.

— Понятно. И каким же это образам им давалась вечная жизнь, можно узнать? — не без иронии спросил Евгений Иванович.