Чтение онлайн

Самолет мягко приземляется в аэропорту южного города. Трап, багаж, такси, гостиница. Я вхожу в просторный номер, кидаю сумку, сажусь на кровать. Я устал. Я хочу есть, пить, спать. Я слаб и жалок в этот миг. Только ли в этот? Тихо! Не стоит даже думать об этом! Просто немного полежи, а потом сходи в ресторан. Выпей, поешь, выкури сигару. Подумай о книге. Подумай о женщинах. Здесь много женщин. Одна из них может стать твоей. Давай! Давай, Саша!

Я горько смеюсь и спускаюсь в ресторан. Виски и пиво, стейк и креветки. Женщин пока не видно. Хорошо. Не все сразу. Значит к книге. К книге о человеке. О человеке писать тяжело. Человек довольно скучен в своем повседневном состоянии и выжать из него нечто увлекательное удается исключительно путем конфликта.

А если без конфликта? Нет, без конфликта не стоит и пытаться. Он будет ходить на работу, в магазин, в гости. Будет читать Достоевского, слушать Верди и ругать исполнительную власть. Будет тихо любить, тихо мечтать и с тихой грустью смотреть в свинцовые глаза ноября. Меня это категорически не устраивало. Читать такое стану только я сам и только в отсутствии других развлечений.

Итак, конфликт! С кем? Или с чем? Да с кем или с чем угодно! Невероятное разнообразие вариантов. Зацепил не того мужчину, влюбился не в ту женщину, сел не в тот кабриолет. И понеслась, полетела, поскакала безумным аллюром, такая привычная, спокойная жизнь.

Рад ли он? Ну что вы, какая радость? А вот читатель рад. Крути, верти его на буйных волнах жизни. Бей, не жалей! Горячей, сильней! Только бы не видеть этих скучных, однообразных дней. Не смотреться в ничуть не кривое зеркало. Не ходить второй раз на работу.

Но этот конфликт не устроит уже меня. Мне не нужен попавший в засаду шторма корвет. Мне нужен батискаф, который спокойно и незаметно уйдет на глубину, пугать большеглазых рыб и ломать вековые кораллы. Его конфликт тих, сложен и не всем понятен. Его конфликт - он сам.

И он ненавидит себя? Не часто ли звучит в твоей голове этот вопрос, Александр? Не часто ли ты тревожно оглядываешься внутрь себя и слушаешь, как бродит, ходит, шипит в глубине твоя темная спутница? Нет, не часто. Могло бы быть гораздо чаще. Чаще, дольше и злее. А так, все в пределах допустимого.

Обед окончен. Сигару? Пожалуй. Но вернемся в досигарную эру. Моему герою не слишком нравиться его социальная роль. Не ненавистна, просто хотелось бы чуть иначе. Не лучше, в примитивном социальном понимании, а именно иначе. Ему бы не хотелось зависеть от вездесущих плетей социума.

Но, как тут избавишься от плетей, когда у тебя жена, дети и годовой отчет через неделю. Не избавишься, не увернешься. Остается терпеть и представлять, что это не плети, а мех горностая. Но как же представишь, если горностая ты видел только на картинках?

Но ведь ты любишь свою очаровательную жену, своих чудесных детей. И работа тебе вполне нравиться. Вот и оставляешь ты эти мысли на потом. На после годового отчета, после восьмого марта, после очередного дня рождения. После долгих дней, в которые ну никак невозможно отвлечься.

И ты даже не то, чтобы боишься, просто до конца не понимаешь, как отказаться от всего этого. И главное зачем? Ведь ты очень хорошо осознаешь, что лучше-то не будет. Будет по-другому. Но как же жить с этим другим. Как жить со слезами жены, печальными взглядами детей, потерянным отчетом. Кем ты станешь, после всего этого? Ты уже не хочешь? Хочешь оставить все, как есть. Не ты первый.

Густой пепел упал мимо пепельницы на стол.

Надо сходить к морю. Посмотреть на волны, подышать бризом. Я вышел из ресторана и неторопливо зашагал по петляющей улице. Хорошо на улице. Солнце смеется беззвучным, лукавым смехом. Зелень, цветы со всех сторон. Восторженно смотрят на тебя, радуются тебе. Искренне, бескорыстно, лишь бы порадоваться. И сам ты вдруг начинаешь радоваться в ответ. Солнцу, зелени, цветам. Легкости шага, глупым, беспечным мыслям.

А навстречу тебе люди. Улыбаются, хмурятся, глядят с интересом или равнодушием, молчат и говорят между собой. И каждый спешит или не торопиться по своей очень важной, а может легкомысленной дороге. И бывает столкнуться они, да тут же разойдутся по разным переулкам.

Я иду вместе с ними. Пускай навстречу, но в ту же сторону. Я не сопротивляюсь бурному потоку дорожных страстей. Я ничему не сопротивляюсь. Просто иду, просто гуляю, просто вот такой я беззаботный человек. Выпрыгнет вдруг из-за угла забота, а я её кнутом поперек спины! Была забота, и нет заботы!

А вот и море! Вот и пляж! И сразу солнце светит ещё ярче! И девушки ещё красивее! И хочется холодного пива, а потом врезаться в набегающие сине-зеленые волны, раздвинуть их жадными руками. Нырнуть вниз, достать до дна, захватить с собой горсть песка и ракушек. Оттолкнуться ногами и выпрыгнуть под лазурь небес, весело фыркая, с наслаждением вдыхая хмельной, соленый воздух.

А потом, нанырявшись до озноба, лежать на обжигающем песке и строгим сторожем охранять свой покой от любых, даже самых невинных мыслей. Знаем мы их невинность. Одна невинная, вторая невинная, вновь невинная. А потом, хлоп! Разбежалась толпа невинных, а на их месте застыла толстая, грешная, неподъемная. И что с ней теперь делать? Как выбросить за высокую ограду? Раз подкинул, не долетела. Два подкинул, ещё ниже. Не хватает сил, не хватает рук, не хватает умения. Жди теперь пока сама уйдет, уползет в глубокую, темную нору, нагло ухмыляясь и развратно подмигивая. Так, что прочь! Прочь, проклятые! Ни одной не пущу!

И вот навалявшись, нажарившись, лениво сесть посмотреть на далекий горизонт и снова упасть на песок. Но тут же подняться, немного (и обязательно бездумно) постоять и направиться дальше на рандеву с желанным бездельем.

Я остановлю себя. Не брошусь в ласковые волны, не зароюсь в золотой песок, даже не буду пить пиво. И уж конечно не оттого, что не хочу. Просто, наверное, я ещё не совсем готов. Не готов, вот так смело, так грозно радоваться жизни. Может быть в следующий раз.

Ну, а пока позволю себе пройтись по набережной, лениво подумать об очередном витке сюжета, посмотреть на все цвета и оттенки жизни. Позволю себе быть спокойным и удовлетворенным. Немного, пять капель счастливым. Нельзя пива, возьму хотя бы мороженного.

И только я взял мороженое как на дальнем конце набережной послышался пленяющий стон саксофона. И сразу захотелось бежать на его зов, окунуться в чистоту и надрыв мелодии. Раствориться в гармонии звуков-сапфиров. Успеть до того, как погаснет последняя томная нота. Я должен успеть!

Плачет саксофон! И я плачу вместе с ним. Плачу о счастье, которого мне не надо, но которое я уже начал загребать совковой лопатой. Плачу о времени, которое так быстро ушло, и так настойчиво не торопиться вернуться. Плачу о шагах, которые мне предстоит пройти. Одному плакать противно, а с саксофоном, так ничего.

Но вот смеется саксофон! И что же делать? Я смеюсь, как и он. Смеюсь над жизнью, которую получил. Над смертью, которую мне всучат несмотря ни на что. Над людьми, над каждым и по нескольку раз. Смеюсь над книгой, которую пишу, которую напишу. Над буквами и запятыми. Пусть же он прекратит, ведь я совсем устал смеяться.

Поет саксофон! Но мне уже не запеть вместе с ним. Не о чем мне петь. Даже вот так, хором. Не придумали ещё песен на мой случай. Может быть, я придумаю их сам? И буду тянуть их ворчливым баритоном. А в стенку мне станут стучать соседи.