Чтение онлайн

Пока ничего страшного? Да вроде бы ничего. Если субсидии от государства не уменьшатся, зато школы смогут оказывать дополнительные образовательные услуги за плату (по сути, это и сейчас происходит, только хитрыми и не совсем законными путями), если музеи смогут организовывать интересные экспозиции, на которые потянутся толпы оголодавших по культуре граждан…

В этом, собственно говоря, и вся проблема. Как я не устаю повторять не то за Аби Варбургом, не то за Гюставом Флобером, «дьявол в деталях». Поскольку в Интернете (конечно же, всегда склонном паниковать) уже приводят слова директоров и завучей школ, которые доводят до родителей такую информацию: «Бесплатными останутся пять предметов: Математика, 2 часа в неделю; Русский язык, 2 часа в неделю; Физкультура, 3 часа в неделю; Иностранный язык, 3 часа в неделю; Религиозное воспитание, 3 часа в неделю».

Здорово?

Честно говоря, в подобный джентльменский набор церковно-приходской школы верится с трудом. Уж очень он провокационен — подчеркнуто провокационен и вызывающ: «Дети из бедных семей должны научиться кое-как писать, читать и считать, быть физически крепкими, уметь объясниться с иноземным господином и крепко верить в Бога». Если ставится цель взорвать стабильность, оглупить следующее поколение и уничтожить все шансы страны занять достойное место в мире, — план замечательный. Ни для чего другого он не годится. Поэтому, конечно же, я склонен считать распространившиеся слухи провокацией. Вот только чьей? И почему принимая потенциально чудовищно коррупционный, социально опасный и непроработанный в тех самых «деталях» закон, Дума не озаботилась четко и ясно объяснить: что именно имеется в виду, как будет лечиться, учиться и приобщаться к культуре то население страны, которое не способно платить — а такого населения у нас большая часть страны.

Почему в данном случае я говорю об «импорте»? Дело в том, что подобное свертывание социальных гарантий и обеспечиваемого государством минимума образовательных и социальных услуг — это прошлый век. В буквальном смысле слова. Во всем цивилизованном мире (а местами даже в Африке и Азии) никому в голову не придет урезать доступ к среднему образованию и здравоохранению для малообеспеченных слоев населения. Эти времена ушли вместе с «классическим» капитализмом марксовских времен. Для того чтобы люди могли долго и плодотворно работать в своем государстве, они должны получать медицинское обслуживание. Да, не такое роскошное, как демонстрирует нам фильм «Кубанские казаки» «Доктор Хаус», но все-таки приличное. Для того чтобы из миллиона школьников, большинству из которых, конечно же, не понадобится в жизни высшая математика и органическая химия, выделить и воспитать на славу стране и мировому прогрессу Ломоносовых, Менделеевых, Сикорски и Гинзбургов, среднее образование обязано быть бесплатным, а для успешных и талантливых — должна быть широкая сеть стипендий и грантов на высшее образование. Для того чтобы народ помнил свою историю, любил свою Родину и был ее патриотом, существовать должны не только Третьяковка и Пушкинский музей, но и тысячи маленьких музеев в городах и селах, которые никак и никогда не смогут существовать на самоокупаемости.

Мы можем купить вертолетоносец, если уж и впрямь разучились сами строить корабли. Мы можем купить… Нет, не дружбу, конечно, но хорошие отношения с соседями. Что поделать, политика — это всего лишь продолжение экономики, так же как война — продолжение политики. Мы можем пригласить десяток или сотню видных ученых и посадить их мыслить в Сколково.

Но мы нигде и никогда не купим другой народ. Не надо иллюзий. Если принятый Думой закон будет действовать именно так, как опасаются люди — не склонные к паникерству, любящие свою страну и готовые на нее трудиться, замечательная и славная база в Севастополе нам будет не нужна. Не найдется достаточно матросов, чтобы разобраться с современной техникой. И еще меньше найдется людей, которые будут готовы за нашу страну воевать.

Поэтому я, конечно же, верю, что опасения по поводу нового закона напрасны.

Но буду внимательно следить за тем, как он претворяется в жизнь.

12 мая 2010, 12:00

Дмитрию Медведеву на машине времени доставляют товарища Сталина. Товарищ Сталин смотрит телевизор. Читает Интернет. Матерясь в усы, смотрит на карту Кавказа. «И что бы вы предложили сделать в такой ситуации?» — спрашивает Сталина наш президент.

Все хорошо в Москве в месяце мае. Сплошная череда праздников — от садово-огородного 1 мая и до Дня Победы. Погода. Улицы, по которым можно ездить, а не стоять в пробках.

Все хорошо и в Интернете — кроме призрака товарища Сталина и двух групп его фанатов: тех, кто «за», и тех, кто «против». Ибо День Победы, святой праздник нашего народа, хочешь, не хочешь, а накрепко завязан на имя Верховного Главнокомандующего.

А тут еще и президент Медведев в выступлении высказался о Сталине неодобрительно. Тут же радостно зааплодировали те, кто два года не устает ругать президента. Тут же обиделись те, кто президента поддерживал. «Сталиносрач, сталиносрач!» — радостно потерли руки сетевые тролли и скучающие блогеры.

Ну что тут скажешь? С одной стороны, индустриализация, прирост территорий, Победа, бесплатное здравоохранение и образование, грандиозные стройки…

С другой — коллективизация с ее жертвами, голод в России, Украине, Казахстане, депортации ряда народов, насильственное присоединение Прибалтики, давление на страны Восточного блока, притеснение Церкви, ГУЛАГ, невозможность выезда за границу, дефицит всего…

И стоят, упершись крепкими лбами, две сплоченные шеренги. Из одной слышится: «Палач!» — из другой доносится: «Вождь!»

Самое ужасное, что обе стороны правы — и потому стоять им так вечно. Вечно — или пока упершиеся и упертые сами не поймут, что пользы для страны в этом стоянии нет. Нет — ибо Сталин не сидит в КПЗ, не решается сейчас вопрос, вернуться ли ему к управлению властью. Сталин мертв, и мертва его эпоха. Более того, повторение ее невозможно, методы ее не сработают.

А мы, наивные болтуны, продолжаем мерить чужую эпоху — своей, а политика — человеческими мерками.

Давайте вначале про эпоху?

Сталин мертв. Железный занавес рухнул — и его не задернуть вновь. Девяносто процентов поклонников Сталина очень заволнуются, если им предложить вернуться в мир без Интернета, загранпаспортов, без туалетной бумаги и с карточками на продукты. Пусть даже в обмен на мир замечательных ракет, мощных ядерных зарядов и строек века. Это в Интернете восхищаться все горазды — а поставь перед машиной времени, сразу другие годы на циферблате выставят… И своего сына на комсомольскую суперстройку они отпустят неохотно. И за любое нынешнее высказывание о действующей власти, небрежно брошенное в Интернете, любой из поклонников Сталина — при Сталине — уже отправился бы на Колыму.

Сталин мертв, и возврата к его методам правления, к образу жизни страны тех лет не хочет никто, кроме откровенных фриков. Так оголтелый любитель фентези на интернет-форуме может мечтать попасть в мир рыцарей, драконов и волшебства — наивно забывая, что в том мире он, скорее всего, растил бы репу для феодала или выгребал навоз в конюшне. Так и нынешних поклонников вождя в 30-е и 40-е годы ждали бы не кожаная куртка, чистый безопасный город и великие свершения, а роль безвестного винтика на стройке века.

Так что же, товарищ Сталин был тираном и кругом не прав?

И да, и нет. Конечно, он был тираном. Совершенно обычным тираном своей эпохи. И даже сравнивая не с бесноватым Гитлером, а с вполне известными фигурами тех времен, мы обнаружим, разве что, чуть большее пренебрежение к народу своей страны. Вызванное, причем, не меньшей, чем у Черчилля или Рузвельта, добротой, а всего лишь кажущейся бесконечностью этого самого важного из ресурсов — народа. Сталин жил в другую эпоху — с другой ценностью человеческой жизни, другим качеством этой жизни и другим отношением к ее важности. Да, вполне возможно, что другого пути не было — без репрессий, пренебрежения к личности, диктатуры. Да, вполне возможно, что иначе мы проиграли бы Великую Отечественную или были уничтожены сразу после нее нашими бывшими союзниками (ныне планы рассекречены, и понятно, что мир был на грани Третьей мировой сразу же после окончания Второй).