Чтение онлайн

Ну а съев конфетку "Чиж",

К праотцам вмиг улетишь!

ВЕСЕЛЫЕ ЧИЖИ

В первый номер журнала "Чиж" Маршак решил включить стихотворение о веселых и озорных чижах. Писали вдвоем: Хармс и Маршак. Даниил решил использовать мотив алегретто из Седьмой симфонии Бетховена, которое любил напевать, Маршак согласился. Работа спорилась, и неугомонные чижи поселились в сорок четвертой квартире. Художник-иллюстратор Борис Семенов рассказывает, что когда песня была дописана, чижи уложены спать, и Хармс уходил от Маршака домой, то остановился в дверях, лукаво посмотрел на Маршака, и вдруг пропел:

Лежа в постели,

Дружно свистели

Сорок четыре веселых чижа!

Не могли чижи так просто взять и заснуть. Несмотря на поздний час, пришлось садиться и дописывать. Естественно, что ни Евгений Шварц, ни Николай Олейников не могли остаться в стороне и не разделить славу друга. И вот однажды, когда было особенно многолюдно в редакционной комнате и пришел Хармс, Николай Макарович отвел его в сторонку и громким шепотом сочувственно спросил:

— А что случилось в сорок четвертой квартире с чижами?

— Что случилось? — переспросил Хармс, не вполне понимая, о чем его спрашивают.

— Как? Ты не знаешь? Говорят, чижи все заболели. Вот послушай:

–

Жили в квартире

Сорок четыре,

Сорок четыре тщедушных чижа:

Чиж — алкоголик,

Чиж — параноик,

Чиж — шизофреник,

Чиж — симулянт,

Чиж — паралитик,

Чиж — сифилитик,

Чиж — маразматик,

Чиж — идиот.

Хармс побледнел. Шутки — шутками, но такого он от друзей ожидать не мог. Но уже через минуту он присоединился к всеобщему хохоту.

ОСА

В одном из номеров "Ежа" напечатано предложение Корнея Ивановича Чуковского учиться писать стихи. Он поместил начало:

Залетела в наши тихие леса

Полосатая, ужасная оса…

Укусила бегемотицу в живот,

Бегемотица…

И просил ребят продолжить, так как сам выдумать дальше ничего не смог. В редакцию начали поступать письма. Олейников, Шварц, Хармс тоже решили учиться писать стихи. Как-никак учитель был маститый.

Окончание строфы: "Бегемотица от ужаса ревет," — напрашивалось само собой. Но Хармс запротестовал и сказал, что от ужаса будет реветь кто-то другой. Посыпались предложения, и через полчаса упорного коллективного творчества родилось стихотворение:

Залетела в наши тихие леса

Полосатая, ужасная оса…

Укусила бегемотицу в живот.

Бегемотица в инфаркте. Вот умрет.

А оса уже в редакции крутится -

Маршаку всадила жало в ягодицу.

И Олейников от ужаса орет:

Убежать на Невский Шварцу не дает.

Искусала бы оса всех не жалея -

Если б не было здесь автора Корнея.

Он ногами застучал:

На осу он накричал:

"Улетай-ка вон отсюда ты, оса,

Убирайся в свои дикие леса.

А бегемотица лижет живот,

Он скоро, он скоро, он скоро пройдет.

Недели через две в редакцию зашел Корней Иванович:

— Есть ли для меня письма?

— Есть, есть, — Шварц передал ему стопку листков, подложив и их сочинение.

Чуковский просматривал странички, исписанные детскими почерками

— Молодцы, молодцы ребята.

Наконец, дошел до последнего. Прочитал, рассмеялся:

— Я всегда знал, что из талантливых ребят вырастают талантливые дяди.

СЛУЧАИ

В каждом журнале есть малые формы литературы. Это реклама. Вот так Хармс популяризирует журнал:

Заявляет

Чиж

Чижу:

Ты летишь.

А я лежу,

Ты живешь

В лесу на елке

Я живу

На книжной полке.

До чего дошли ежи!

Стой, хватай, лови, держи!

Еж решился на грабеж,

Чтоб купить последний "ЕЖ".

В редакцию пришло разгневанное письмо. Мол, журнал призывает к разбою и грабежу. Шварц ответил лаконично: "Вы полностью правы, но чтобы грабежа и разбоя не было, подпишитесь на журнал "Еж" заранее".

В редакционной комнате "Ежа" и "Чижа" было шумно. Готовился к выпуску очередной номер журнала. Евгений Шварц предложил с нового года ввести раздел "Известные исторические факты с уточнениями".

— Что это за уточнения? — спросил Олейников.

— Ну, это то, без чего не было бы фактов, — не очень уверенно ответил Шварц, — лучше мы с Шурой расскажем вам по истории и все будет ясно. Хотите?

Рассказчиком Шварц был прекрасным:

— Однажды осенью 1665 года Исаак Ньютон решил погулять в парке Кембриджского университета. Он надел котелок, взял трость, отворил калитку и хотел было выйти на улицу, как вдруг, мимо него с воем пронесся огромный кот. "Плохое предзнаменование, посижу-ка я лучше в своем саду", — подумал великий физик, механик, астроном и математик. Он сел на скамью, стоящую под яблоней, снял котелок и хотел было вздремнуть, так как участие в многочисленных комиссиях измотало его, но в этот момент созревшее полное яблоко свалилось ему на голову. Сна как не бывало.