Чтение онлайн

В связи с тем что в ряде случаев рецензенты пытались поставить под сомнение некоторые положения и факты в новой книге Н. Я. Бичурина, последний предложил Академии наук запросить мнение у специалистов-китаеведов. Однако этим предложением она воспользовалась лишь после выхода в свет нового труда Н. Я. Бичурина — «Статистическое описание Китайской империи», основу которого составили материалы цинского свода законов и отчасти «Да Цин и тун-чжи». В связи с выдвижением этой работы на соискание Демидовской премии Академия наук обратилась в Казанский университет с просьбой сообщить о ней свое мнение. Архимандрит Даниил (в миру Дмитрий Петрович Сивиллов), преподававший там китайский язык (Подробнее о Дмитрии Петровиче Сивиллове см. наши публикации: В. П. Васильев в Нижнем Новгороде и Казани. //История и культура Китая (Сборник памяти академика В. П. Васильева). М., 1974. С. 28—70; Д. П. Сивиллов — руководитель первой в России кафедры китайского языка. // Актуальные вопросы китайского языкознания. Материалы VI Всероссийской конференции (Москва, июнь 1992). М., 1992. С. 155—158.), дал новому сочинению Н. Я. [21] Бичурина самую высокую оценку. В его отзыве от 23 февраля 1843 г. отмечалось, что «из всех сочинений о Китае и переводов с китайского на русский, какие сделаны были доселе тем же автором», данное «есть наилучшее и исправнейшее». При этом руководитель кафедры китайской словесности подчеркивал, что книгою Н. Я. Бичурина «как пробным камнем можно проверить многие сочинения» о Китае и сопредельных с ним странах, особенно труды путешественников. «Дипломаты и юристы, — указывал он, — из сей книги могут извлечь многие полезные сведения для своих соображений, а географы и историки могут иметь ее для себя хорошим руководством» (НАРТ. Ф. 977. Оп. Совет. Д. 8720. Л. 4—6.).

Всемерно способствуя распространению в России достоверных научных знаний о Китае и других странах Востока, Н. Я. Бичурин решительно выступал против поверхностных суждений, даже если они были основаны на личных впечатлениях. В связи с этим русский ученый советовал осторожно пользоваться журнальной критикой, особенно зарубежной. «Ныне, — указывал он, — пишут критики с различною целью, и нередко такие люди, которые несовершенно знают обсуждаемый предмет, а поэтому часто и самая критика их по большей части ошибочна. О «путешествиях и новейших наблюдениях в Китае» г. Добеля все периодические издания в Англии, Франции и Германии, разбиравшее оное, отозвались с отличной похвалой... При полном моем уважении к г. Добелю, я советую читать его путешествия только для препровождения времени...» (Бичурин Н. Я. Статистическое описание Китайской империи. СПб, 1842. С. XI—XII.).

Бичурин впервые в русской и мировой науке поставил вопрос о самобытности китайской культуры, отбросив модные тогда в Западной Европе теории египетского и вавилонского происхождения китайцев и их цивилизации. Своими работами, основанными на конкретном материале, он немало способствовал распространению достоверных научных знаний о народах Китая, Монголии и других стран Азиатского континента не только в России, но и в Западной Европе, где его труды, и прежде всего переведенные на западные языки, высоко ценились.

Решительно выступая против попыток некоторых западных авторов, особенно католических миссионеров, представить Китай варварской страной и тем самым оправдать колониальную политику западных держав и, в частности, Англии, навязавшей ему «опиумную войну» (1839—1842 гг.), Бичурин в 1840 г. писал: «Они много писали о Китае... но при возможности наблюдать Китай со всех сторон — они слишком озабочены были делами проповедничества и мало имели времени заняться обзором сего государства в целом его составе. Некоторые, [22] желая возвысить святость христианской веры пред язычеством, с намерением представляли Китай с одной дурной стороны, иногда даже с преувеличением. Другие хотели в китайских преданиях найти тождество с древними событиями библейской истории, не имевшими никакой связи с востоком Азии» (Статистическое описание Китайской империи. СПб., 1842. С. VIII—IX.).

Стремясь нарисовать объективную картину китайской действительности, российский ученый указывал и на ее теневые стороны. «Нельзя отозваться похвалою, — писал он, — о нравственности в городах и слободах, где торговые люди по большей части суть гости из разных отдаленнейших мест Китая». В заметках для памяти, сделанных Н. Я. Бичуриным в период работы над книгой «Китай в гражданском и нравственном состоянии», можно встретить такие записи: «Прибавить о мошенниках в Китае», «Временщики иногда торгуют правами верховной власти» и др.

В своем стремлении доказать несостоятельность утверждений некоторых западноевропейских ученых, преимущественно миссионеров, порой распространявших небылицы о народах Востока, в своей полемике с зарубежными и отечественными востоковедами (Ю. Клапротом, О. И. Сенковским и др.) российский ученый, не замечая и не желая того, иногда сам допускал ошибки из-за пристрастного отношения к Китаю и всего, что было связано с ним. Пристрастный характер суждений Н. Я. Бичурина о современном ему Китае особенно наглядно проявился в его книге «Китай в гражданском и нравственном состоянии», вышедшей в конце 1847 г. Касаясь законодательства и судопроизводства в Цинской империи, автор подчеркивал, что ее законы «столь близки к истинным началам народоправления, что даже образованнейшие государства могли бы кое-что заимствовать из них» (Китай в гражданском и нравственном состоянии. Соч. монаха Иакинфа в четырех частях. СПб., 1848.). На это обратил внимание В. Г. Белинский, выступивший с рецензией на новую книгу известного «хинезиста». Опираясь на сведения лиц, бывавших в Китае после Н. Я. Бичурина, русский критик писал: «Все эти законы и гарантии хороши только на бумаге, а на деле служат только к обогащению берущих взятки и утеснению дающих взятки» (Современник. 1848. т. 7, No1. Отд. III. С. 44—49.). Сравнивая книгу Н. Я. Бичурина с серией статей другого русского китаеведа А. И. Кованько, опубликованных в «Отечественных записках» под псевдонимом «Дэ-мин», В. Г. Белинский отмечал: «Почтенный отец Иакинф показывает нам более Китай официальный, в мундире и с церемониями, Дэ-мин показывает нам более Китай в его частной жизни, Китай у себя дома, в халате нараспашку». [23]

Подвергнув суровой критике Н. Я. Бичурина за идеализацию политической системы цинского Китая, В. Г. Белинский вместе с тем указывал на богатство фактического материала в его книге. «Книга почтенного отца Иакинфа, — писал русский критик, — истинное сокровище для ученых, по богатству важных фактов». Это признавали и ученые-востоковеды. Известный монголовед О. М. Ковалевский в отзыве, присланном из Казани в Академию наук на новую книгу Н. Я. Бичурина, писал: «Излишним считаю указывать здесь на сведения, которыми о. Иакинф поправил и пополнил чужие и наши понятия о Китае. Богатством содержания покрываются мелочные недосмотры автора» (СПб. филиал АРАН. Ф. 2,1847. Д. 1. Л. 215—2176.).

Последней книгой, над которой Н. Я. Бичурин работал в течение ряда лет, было «Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена». К сбору материалов для новой книги он приступил в январе 1846 г., находясь в довольно преклонном возрасте и будучи тяжело больным. Через три года вчерне был готов этот фундаментальный труд по древней и средневековой истории племен и народностей Средней и Центральной Азии, Южной Сибири и Дальнего Востока. О том, с какими трудностями пришлось столкнуться при создании этого труда, Н. Я. Бичурин рассказал О. М. Ковалевскому (Подробнее об Осипе Михайловиче Ковалевском (1802—1878) см.: История отечественного востоковедения до середины XIX века. М., 1990. С. 278—281.) в письме от 25 февраля 1849 г.: «Первоначально, — писал он, — я предложил Академии наук составить историю среднеазиатских народов в продолжении четырех лет. В прошлом году гг. академики отказали мне в полупремии за «Китай» под предлогом, что из 17-ти членов десять человек были на стороне противного мнения, а сим оборотом привели меня в затруднение. Чтобы поправить это дело, Павел Николаевич [Фус] предложил мне сократить работу годом. Я должен был согласиться на его предложение и в продолжение 10 месяцев кончил отделку книги, требовавшую — по меньшей мере — двух лет... поспешный десятимесячный труд вместо двух годов столько изнурил меня, что я в продолжение следующих четырех месяцев не мог поправить своего здоровья. К концу работы встретилось новое затруднение... В топографической карте к истории оставалась одна Корея без пояснений... Разделение государства на восемь губерний, или дорог, сделанное в половине IV в., даже самые названия губерний доныне остаются без перемен, но пределы, или межи губерний и названия городов вовсе не прежние, и я принужден буду руководствоваться картою Кореи, напечатанною в прошедшие годы [24] в Пекине — в атласе Китайской империи, а в китайских картах пунктуальная точность в размере не слишком уважается. В заключение прошу вас самым откровенным образом указать недостатки и я с большою благодарностью приму указания ваши... Мое единственное желание — придать своему труду совершенство и чрез то увековечить его для пользы нации» (НБ СПб. Университета. Отдел редкой книги. Фонд О. М. Ковалевского. Ед. хр. 101. Л. 162-163.).

В другом письме от 17 марта 1849 г. Н. Я. Бичурин, касаясь своей работы над новой книгой, сообщал О. М. Ковалевскому: «С первых чисел января по настоящий день я снова просмотрел все три части... рукописи... Географический указатель целою третью умножен; неизвестных мест осталось очень мало и теперь только ожидаю карты... отправленной к вам... Что касается до истории, (то) завтра приступаю к работе и предполагаю не менее трех месяцев заняться ею при совершенном уединении, чтобы ни памяти, ни соображения не развлекать» (Там же.). Однако планы ученого были расстроены болезнью. 27 июля 1849 г. Н. Я. Бичурин сообщал П. Н. Фусу: «Май, июнь и июль отняты у меня болезнью; особенно тяжелы и опасны были последствия холеры, поразившей меня в половине июня».

В ноябре 1850 г. русский востоковед сообщал М. П. Погодину об окончательной подготовке своего нового труда к печатанию. Он вышел в свет в 1851 г. и был удостоен Демидовской премии. По словам К. А. Скачкова, это был самый капитальный труд о. Иакинфа: он охватывал огромный исторический период и заключал в себе массу этнографических сведений (См.: РГБ. Ф. 273. Картон 10. Ед. хр. 9.). После издания этой работы Бичурин еще продолжал писать мелкие заметки и статьи, однако постоянное нездоровье, обусловленное длительным изнурительным трудом и житейскими невзгодами, все чаще лишало его возможностей творческого труда. В последние годы жизни ученый настолько потерял зрение, что даже в очках не мог читать журналы, приходившие к нему по подписке.

11 мая 1853 г. в шестом часу утра Н. Я. Бичурин, забытый многими друзьями и сослуживцами, скончался в келье Александро-Невской лавры в окружении монашествующей братии (РГИА. Ф. 815. Оп. 9. Д. 98 (1853 г.). Л. 1; АВПРИ. Ф. Главный архив 1-7, 1826-1853.Л.2, 38.). Его похоронили в некрополе Александро-Невской лавры, где в 1866 г. его сослуживцы по Азиатскому департаменту и друзья поставили памятник с надписью на китайском [25] языке, предложенной архимандритом Аввакумом (Д. С. Честным) (Архимандрит Аввакум (в миру Дмитрий Семенович Честной) (1799—1866) — востоковед, начальное образование получил в Тверской гимназии, затем (с 1825 по 1829 г.) обучался на высшем отделении Петербургской духовной академии, 9 ноября 1829 г. пострижен в монашество и отправлен иеромонахом в духовную миссию в Пекин, где находился с 1830 по 1841 гг.; в марте 1836 г. его назначили главой Пекинской духовной миссии вместо Вениамина Морачевича, который, однако, номинально сохранил за собой это звание вплоть до приезда нового состава миссии в китайскую столицу в 1840 г. После возвращения в Россию Д. С. Честной был оставлен на службе в Азиатском департаменте МИД и занимался рецензированием научных трудов, присылаемых из Пекина членами духовной миссии (См: АВПРИ. Ф. Главный архив 1-5, 1823. Д. 1. П. 2. Л. 61, 101, 139, 162; Ф. ДЛС и ХД. Оп. 464. Д 3594. Л. 1—10).). Все имущество ученого было продано либо роздано бедным монахам, а книги и рукописи перешли к тогдашнему настоятелю Александро-Невской лавры архимандриту Вениамину (в миру Морачевич), давнему его знакомому по Пекину с 1821 года.