Чтение онлайн

Важные дела в знаменах глава сейма решает с согласия чжасаков, которые для сего обязаны в исходе года посылать к нему доверенных чиновников. Он ежегодно обозревает войска подчиненных ему чжасаков. Через два года в третий чжасаки со всеми своими войсками отправляются на сеймовый сбор, где присланная из Пекина комиссия обще с главою сейма занимается поверкою переписи и рассматриванием спорных дел.

Исследование дел по смертоубийству чжасаки производят в присутствии следственных приставов, определяемых от китайского правительства под монгольским названием чжаргуци, что значит судья. Сим же приставам вверено управление китайцами, живущими в разных частях Монголии, по торговле и промыслам, но важные дела они обязаны представлять на усмотрение военных начальников, которым вверен главный надзор над войсками пограничных монгольских князей, или начальникам той губернии, к которой принадлежит место преступления. Монгол, учинивший преступление в Китае, судится по китайским законам; китаец, учинивший преступление в Монголии, судится по монгольскому [294] уложению. Ежели в монгольском уложении нет точного закона на преступление, в сем случае решается дело по уложению китайской Уголовной Палаты. Присягу по какому-либо сомнительному делу дают не преступники, а кто-нибудь из их начальников или старших родственников, которые принимают на себя ответственность в несправедливости. Монгол, донесший начальству о преступлении своего владетеля, имеет право перейти в другую дивизию, по собственному его произволению избранную. Преступники для содержания в тюрьме до решения дела препровождаются в городки к следственным приставам. Существенные из нововведенных законов помещены в ч. II, в Прибавлениях номер XI.

Монголы, хотя считаются подданными Китая, со всем тем не платят сей державе никаких податей, а податные сборы с них предоставлены в пользу туземных владельцев. Для предупреждения злоупотреблений, могущих произойти от сборщиков в отягощение жителям, оброчные предметы определены законами Имеющий пять голов рогатого скота ежегодно платит владетелю своему одного барана; с 20 овец также одного барана, имеющий 40 овец платит двух баранов. Более сего требовать не дозволяется, хотя бы кто имел несколько сот голов овец. В тот год, в который владетель посылает дань в Пекин, или отправляется на сейм, женит сына, выдает дочь, или переменяет кочевье, сверх вышепоказанного оброка обязаны каждые десять юрт давать по одной лошади и по одной телеге с волом; имеющий не менее трех дойных коров — одну брюшину масла коровьего; имеющий не менее пяти коров — кувшин молочного вина; имеющий не менее ста овец — один войлок. Владетель, требующий более положенного, подвергается суду. Из рядовых монголов каждым 15-ти человекам, внесенным в перепись, отведен для землепашества и скотоводства участок земли, содержащий в себе 20 квадратных ли.

Владетельные и прочие князья, равно и владетельные тайцзи обязаны по временам лично приезжать к Новому году в Пекин. Для сего князья Внутренней Монголии разделены на три очереди, то есть ежегодно третья часть должна отправляться в Пекин к Новому году. [295] Халхаские князья разделены на шесть, хухэнорские на четыре, дурботы и хошоты в Чжуньгарии на четыре, чахары на пять, монгольские хутух-ты на шесть очередей. Приезды царских и княжеских зятьев, не управляющих знаменами, разделены на три очереди. Внеочередные годы каждый князь отправляет в Пекин по одному тосалакчи.

Тайцзи и табунанам также дозволено приезжать в Пекин к Новому году и привозить в дань мороженых баранов, но они разделены на очереди по числу; например, тайцзи, ведущие род свой от царевен в Корциньском аймаке, разделены на шесть очередей, по 47 человек в каждой; в Аоханьском аймаке — на десять, по 60-ти человек в каждой, в Бариньском аймаке в знамени правого крыла разделены на шесть очередей — по 29-ти человек в каждой. Прочие тайцзи ежегодно в продолжение трех зимних месяцев приезжают в Пекин в известном числе; например, из знамени, в котором более 1000 тайцзи, дозволено приезжать в один раз по 200 человек и т. д. Впрочем сей поезд в Пекин предоставлен произволению каждого, и бедный тайцзи может пропустить свою очередь, но вместо себя послать кого-либо другого запрещено законом.

Царевнам и княжнам пекинским, выданным в Монголию, по уложению дозволено приезжать в Пекин однажды в десять лет. Но если по особенным причинам нужно быть в столице до истечения показанного времени, то обязаны испрашивать у государя разрешение на то.

Каждое лицо во время пребывания в Пекине получает от китайского правительства содержание серебром и рисом на время, определенное законом, соразмерно его достоинству, также съестные припасы и фураж на положенное законом число людей и лошадей. Равным образом и на проезд в оба пути производится дорожное содержание соразмерно достоинству каждого лица — единовременно, а людям, составляющим свиту его, — на известное число дней, определенное по расстоянию родины их от столицы, но только за исключением лошадей. Таким же образом производится содержание маньчжурским царевнам и княжнам, выданным в Монголию; но только соразмерно достоинству родителей их.

Что касается до предметов и количества представляемой из Монголии дани (Изъяснение слова дань, по-китайски гун, см. в сочинении под названием Китай, его жители и пр. на стр. 145 и след.), уложением определено принимать:

1) от учжумциньского старшего князя — 50 живых и 55 мороженых баранов; [296]

2) от каждых десяти учжумциньских тайцзи — два барана; от каждых десяти тайцзи прочих аймаков — одного барана;

3) от карциньских князей, их законных и побочных жен — не более трех баранов от каждого лица;

4) из девяти лошадей — не более четырех, из четырех и пяти лошадей — не более двух или трех;

5) из охотничьих собак и птиц — по выбору.

Что касается до коровьего масла и копченых кабанов, первого положено принимать всего не более 50-ти брюшин, а последних не более 20 штук. За каждого барана определено выдавать по 4 конца китайки; за лошадей, собак и птиц вознаграждение определяется по оценке, производимой в Дворцовом Правлении. Ханы, князья и тайцзи чжуньгарские и жены их сверх очереди ежегодно посылают к пекинскому двору с нарочными чиновниками лошадей, ружья, вышитые хадаки (платочки продолговатые) и кошельки, за что производится им награждение — по ценности вещей — золотом и серебром в слитках, шелковыми тканями и разными другими вещами. Сверх сего князьям и тайцзи, приезжающим в Пекин по очереди, положено награждение одеждою, чаем, конскими уборами, шелковыми и бумажными тканями, взамен чего ныне выдается им серебром по следующему расчислению:

ланы

трем карциньским князьям 1-й степени по — 502

прочим князьям 1-й степени по — 430

одному карциньскому князю 2-й степени по — 443

прочим князьям 2-й степени по — 370

князьям 3-й степени по — 238

князьям 4-й степени по — 150

князьям 5-й степени по — 117

владетельным тайцзи по — 76

тайцзи 1 -го и 2-го класса по — 63

тайцзи 3-го и 4-го класса по — 53

Одни только халхаские Тусету-хан, Чжасакту-хан и Чжеб-цзунь-дамба-хутухту (ургинский) ежегодно могут представлять каждый по одному верблюду и восьми лошадей белой шерсти. Они получили сию особенную честь еще в 1638 году, когда в первый раз добровольно отправили в Маньчжурию посольство с подобною данью. Вознаграждение им исключительно производится серебряными вещами и шелковыми тканями, как иностранным владетельным особам. Посланники их также получают награждение шелковыми тканями и китайкою. [297]

Сравнивая дань монгольских князей с равноценною платою за оную, с огромным жалованьем, наградами и содержанием китайских гарнизонов в Монголии, можно видеть, что дань, представляемая монгольскими князьями двору, обходится в десять крат дороже против настоящей ее цены. Отсюда безошибочно можно согласиться, что Китай желает иметь вассалов за границею не столько по властолюбию или тщеславию, сколько из видов в пользу собственных пределов. Но зная, что народонаселение всей Монголии в отношении к населенности Китая содержится как 1:120 и что Китай есть государство благоустроенное, просвещенное, богатое всеми дарами природы, не можно не спросить: что же побуждает китайский двор опасаться Монголии и в чем заключается преимущество монголов перед китайцами? В личной ли их силе и храбрости или в военном искусстве? Ни в том, ни в другом, а в образе жизни и свойстве страны. Монголы ведут кочевую жизнь, то есть скоро и легко переносят свои жилища с одного места на другое, когда обстоятельства того потребуют. Они наиболее живут в степях, где, кроме травы, воды и скота, ничего более не увидите. В военное время отводят свои семейства и стада в безопасные места, а сами поголовно отправляются в поход, не заботясь ни о провианте, ни о фураже. То и другое заменяют издохшие верблюды, конина и подножный корм. Юрта и котел — вот все их военное хозяйство. При счастье они идут вперед, при неудаче рассыпаются и вскоре появляются в таких местах, где не ожидают их. Идут в поход, не объявляя войны; прекращают войну, не заключая мира. В благополучные годы они спокойно живут, а в неурожайные крайность принуждает их без причин и безвременно нападать на пределы смежных с ними оседлых владений. Но нередко от праздности или по алчности и честолюбию они и в счастливые годы устремляются на грабежи; и тогда, если обстоятельства благоприятствуют их оружию, они производят великие завоевания с неимоверным бесчеловечием. Китай граничит с Монголией на протяжении 25 градусов от востока к западу, и столь обширное протяжение границы прикрыто не более как десятью крепостями, а Великая стена существует только в своем имени. Пограничные караулы, чрезмерно растянутые, в случае набегов не в силах удержаться ни на одном пункте; а содержание сильных гарнизонов было бы слишком отяготительно для государства и вместе с тем бесполезно, потому что преследование монголов, отступающих в степь, для постоянных [298] войск затруднительно по многим местным причинам. Итак, китайское правительство избрало лучшее из возможного: содержать монголов в своем подданстве как гостей, ничего не требуя от них, кроме повиновения и мирного расположения. Нынешний союз Китая с Монголией имеет основанием древнюю систему дружбы и родства (хо-цинь), образовавшуюся за два века до Р. X., по которой монгольские князья, вступая в брачные связи с царевнами и княжнами китайскими, составляют один дом с царствующею в Китае династиею. По сей причине ныне, в сообразность внутреннему разделению маньчжурского народа, и монгольские аймаки разделены на дивизии под названием знамен.

Приезды монгольских князей к китайскому двору введены как необходимая и единственная мера к сближению их с Китаем и к нечувствительному смягчению грубости в обычаях и жестокости в их нравах. С намерением в Пекине обращаются с ними довольно сурово. Монгольский князь с минуты прибытия в сию столицу становится невольником тягостного придворного этикета Он выезжает, когда и куда дозволено будет; садится, где укажут; молчит, пока не спросят; ходит боком, спустив отвороты рукавов и вытянув руки по швам; во время стола при дворе пристально наблюдает мановения церемониймейстера или действия других; становится на колена и кланяется до земли перед дворцовыми воротами, благодаря мысленно его богдыханское величество. Все сие делает он по церемониалу, который предварительно бывает ему объяснен. Малейшее нарушение предписываемых сим церемониалом правил наказывается вычетом жалованья, наказанием самым чувствительным для кочевых, всегда падких на корысть. Сим образом пекинский двор силится преобразовать грубые нравы монголов.