Чтение онлайн

Через несколько минут Баррент обнаружил, что, кроме него, никого на улицах не осталось. Все окна в домах были плотно закрыты ставнями. Баррент шел по середине мостовой, достав иглолучевой пистолет из кобуры и готовый к нападению с любой стороны. Наверное, это был какой-то особый праздник, вроде Дня Высадки. Не исключено, что этой ночью Свободные Граждане являлись законной добычей. На планете вроде Омеги все казалось возможным. Но когда произошло нападение, оно все же было для Баррента абсолютно неожиданным.

В застоявшемся воздухе шелохнулся легкий бриз и растаял. Затем он вернулся, на этот раз уже заметно охлаждая раскаленные улицы. Ветер скатывался с гор в глубину материка и гулял по улицам Тетрахиды. Баррент почувствовал, что пот у него на груди и спине начинает высыхать.

Несколько минут в Тетрахиде стояла очень приятная погода — Баррент не мог даже мечтать о такой.

Но температура продолжала падать.

Упала она быстро. Ледяной воздух налетел с отдаленных горных склонов, и температура понизилась с семидесяти градусов по Фаренгейту до шестидесяти.

«Это нелепо, — подумал про себя Баррент. — Пожалуй, мне будет лучше поторопиться в Шабашник».

Он пошел быстрее, а температура продолжала стремительно понижаться. Сначала до тридцати, потом до сорока. На улицах появились первые признаки мороза.

«Она не может опуститься намного ниже», — подумал Баррент.

Но она смогла. По улицам загулял сердитый зимний ветер, вскоре достигший силы бури. Он дергал и тащил Баррента за одежду. Улицы покрылись сверкающим льдом. Баррент сразу же поскользнулся и упал. Дальше ему пришлось передвигаться очень медленно и осторожно, чтобы больше не падать. А температура все понижалась и понижалась, и ветер выл и щелкал зубами, словно рассерженный зверь.

Заметив, что в одном из домов сквозь тяжеленные ставни пробивается свет, Баррент подбежал туда и изо всех сил забарабанил в окно. Но изнутри не донеслось ни звука. Баррент понял, что жители Тетрахиды никогда никому не помогают — чем выше была на Омеге смертность, тем больше шансов оставалось у тех, кто выжил. Поэтому Баррент побежал дальше, не жалея ног, которые, казалось, уже одеревенели.

Ветер звенел в его ушах, а на землю падали градины величиной с кулак. У Баррента уже не оставалось сил бежать, и он мог только идти сквозь замерзший белый мир и надеяться, что доберется до Шабашника.

Он шел часы или годы. На одном из перекрестков он заметил тела двух людей, прижавшихся к стене и заиндевевших. Они перестали бежать и поэтому замерзли насмерть.

Баррент заставил себя снова побежать. Шов рубашки у него на боку был словно ножевая рана. По рукам и но гам Баррента прокрадывался холод, скоро он доберется до его груди, и тогда наступит конец.

Его оглушил внезапно налетевший шквал града. А затем Баррент вдруг обнаружил, что лежит на земле, и чудовищный ветер вихрем уносит те крохи тепла, которые еще было в состоянии произвести его тело.

В противоположном конце улицы Баррент заметил крошечный красный огонек Шабашника и пополз к нему на четвереньках, механически передвигая руки и ноги, безо всякой надежды туда добраться. Ему казалось, что он ползет уже целую вечность, но манящий красный огонек все так же был далек от него. И все же Баррент продолжал ползти и, в конце концов, добрался до двери Шабашника. Он заставил себя привстать и попытался повернуть дверную ручку.

Дверь была заперта.

Баррент бессильно забарабанил в дверь. Прошла целая минута, прежде чем открылась смотровая щель. В ней показалось лицо человека. Человек внимательно посмотрел на Баррента, затем щель закрылась. Баррент ожидал, что теперь откроется дверь, но она не открылась. Проходили минуты, а она по-прежнему оставалась закрытой. Чего они там дожидались? Что случилось? Баррент попытался было снова забарабанить в дверь, но потерял равновесие и упал на землю. Он перекатился на бок, в отчаянии глядя на запертую дверь. Затем он потерял сознание.

Когда Баррент пришел в себя, то обнаружил, что лежит на кушетке. Два человека массировали ему руки и ноги, а под собой он ощутил тепло греющей набивки. Сверху спокойно и умиротворенно на него смотрел дядюшка Ингмар.

— Теперь ты чувствуешь себя лучше? — спросил священник.

— Думаю, что да, — ответил Баррент. — Но почему вы так долго открывали дверь?

— А мы и не собирались ее открывать, — сообщил ему священник. — Помогать попавшим в беду чужакам противозаконно. А поскольку ты пока еще не вступил в Конгрегацию, то для нас являешься чужаком.

— Тогда почему же вы впустили меня?

— Мой помощник заметил, что у нас четное число поклоняющихся. Нам требуется нечетное число, и желательно, чтобы оно заканчивалось на тройку. Там, где конфликтуют церковные и светские законы, светские должны уступать. Поэтому мы впустили тебя, невзирая на правительственное постановление.

— Это нелепое постановление! — заявил Баррент.

— Отнюдь. Как и большинство законов Омеги, оно создано, чтобы поддерживать население Омеги на как можно более низком уровне. Омега, знаешь ли, крайне бесплодная планета. А население, тем не менее, постоянно растет — за счет новых заключенных. Это создает большие неудобства для старожилов. Поэтому изыскиваются различные пути и средства, чтобы отделаться от излишка вновь прибывших.

— Это нечестно, — заметил Баррент.

— Ты изменишь свое мнение, когда станешь старожилом, — заверил его дядя Ингмар. — А, судя по твоему упорству, я уверен, ты им станешь.

— Может быть, — согласился Баррент. — Но что случилось? Температура упала, должно быть, за десять минут градусов на сто.

— Сто восемь градусов, если быть точным, — поправил дядя Ингмар. — Все в общем-то очень просто. Омега — планета, вращающаяся вокруг двойной звезды по эксцентрической орбите. Прочая нестабильность, как мне говорили, происходит от особого физического строения планеты — размещения гор и морей. А в результате — однородно безобразный климат, для которого характерны внезапные и значительные перепады температуры.

Его помощник, маленький, полный самомнения парень, добавил:

— Было установлено, что Омега по своим природным условиям входит в число пограничных планет — если бы климат здесь был хоть немного хуже, человек без защитных приспособлений просто не смог бы тут жить. Скажем, если бы эти случайные перепады между жарой и холодом были бы чуть-чуть сильнее.

— Это совершенный карающий мир, — заявил дядя Ингмар. — Опытные жители чувствуют, когда температура должна измениться, и прячутся по домам.

— Это адская планета, — сказал Баррент, не найдя других слов.

— Совершенно точное определение, — согласился с ним священник. — Она и есть адская и, таким образом, в совершенстве подходит для поклонения Черному. Если теперь ты чувствуешь себя лучше, Гражданин Баррент, не приступить ли нам к службе?

Если не считать немного отмороженных пальцев рук и ног, с Баррентом все было в норме. Он кивнул и последовал за священником и прихожанами в главную часть Шабашника.

После того, что Баррент пережил на улице, Черная Месса неизбежно разочаровала его. Сидя на своей тепло нагретой скамье в церкви, Баррент дремал все время, пока дядя Ингмар читал свою проповедь о необходимости повседневного совершения Зла.