Чтение онлайн

— Это верно и для космических полетов?

— Разумеется. Ни один человек не улетел с Земли за последние пятьдесят лет. Никто не знает, как управлять кораблем.

— Понимаю, все корабли поставлены на автоматику.

— Именно. Постоянно и без всяких исключений.

— А что случится, если корабль попадет в нештатную ситуацию?

— Трудно сказать. Знаете ли, корабли не умеют думать, они просто следуют заранее заданной программе. Если корабль столкнется с ситуацией, на которую он не запрограммирован, то какое-то время он, видимо, вообще не будет на нее реагировать. Я думаю, среди механизмов корабля есть селектор оптимального выбора, которому полагается взять на себя управление в непредвиденных ситуациях. Но такого до сих пор не случалось. В лучшем случае он прореагирует вяло. В худшем — и вовсе не сработает. И, по мне, это будет просто прекрасно.

— Вы действительно имеете в виду?..

— Конечно же. Меня тошнит от каждодневного подпирания стенки и бессмысленного наблюдения за тем, как машина постоянно выполняет одну и ту же операцию. Большинство известных мне профессиональных рабочих испытывают такие же чувства. Мы хотим что-нибудь делать. Все, что угодно. Вам известно, что сотни лет назад пилотируемые людьми звездолеты исследовали планеты других звездных систем?

— Да.

— Ну, именно этим нам и следует заниматься сейчас. Двигаться вперед, исследовать, развиваться. Вот что нам нужно.

— Согласен. Но не кажется ли вам, что вы говорите довольно опасные вещи?

— Я знаю. Но, честно говоря, меня это больше не волнует. Пускай отправляют меня на Омегу, если захотят. Здесь я не делаю ничего хорошего.

— Значит, вы слышали об Омеге?

— Любой, кто связан со звездолетами, знает об Омеге. Циклические рейсы между Омегой и Землей, вот и все, чем занимаются наши корабли. Это ужасный мир. Лично я возлагаю вину на церковников.

— Церковников?

— Безусловно. Ханжествующие дураки с их бесконечной болтовней о Церкви Духа Воплощенного Человечества. Этого вполне достаточно, чтобы заставить человека пожелать им каплю зла…

(Гражданин отец Брен, возраст — 51 год, занятие — служитель церкви. Величественный тучный мужчина, одетый в шафрановую рясу и белые сандалии.)

— Совершенно верно, сын мой, я — аббат местного филиала Церкви Духа Воплощенного Человечества. Наша церковь является официальным представительством правительства Земли в его религиозном воплощении. Наша религия — для всех людей Земли. Она состоит из наилучших элементов всех прежних религий, как мелких, так и крупных, умело слитых в единую всеобъемлющую веру.

— Гражданин аббат, разве между доктринами различных религий, из которых составлена ваша вера, не было противоречий?

— Были. Но творцы нашей нынешней Церкви выбросили все спорные материи. Мы хотели согласия, а не раздора. Мы сохранили лишь определенные колоритные черты тех прежних религий; черты, которые люди способны узнать. В нашей религии никогда не было расколов, потому что мы всеприемлемы. Всяк может верить, во что пожелает, лишь бы сохранялся святой дух Воплощенного Человечества. Ибо наше поколение есть истинное поклонение человеку. И признаваемый нами дух есть дух божественного и святого Добра.

— Не могли бы вы дать определение Добра, гражданин аббат?

— Разумеется. Добро — это Сила внутри человека, которая служит для нас источником конформизма и содействия. Поклонение Добру — это, в сущности, поклонение самому себе и, таким образом, единственно истинное поклонение. Добро, которому ты поклоняешься, — есть идеал существа общественного, человека, довольствующегося своей нишей в социуме и в то же время готового творчески повысить свой статус. Добро мягко, поскольку оно — истинное отражение любящей и жалеющей Вселенной. Добро постоянно меняется в своих формах, хотя оно является к нам в… У вас странное выражение лица, молодой человек.

— Извините, аббат. По-моему, я уже слышал эту проповедь. Или очень похожую на нее.

— Она истинна, где бы ты ни слышал ее.

— Конечно. Еще один вопрос, сэр. Не могли бы вы рассказать мне о религиозном наставлении детей?

— Эта обязанность выполняется у нас роботами-исповедниками.

— Да?

— Это понятие пришло к нам от древней коренной веры Трансцендентного Фрейдизма. Робот-исповедник наставляет одинаково детей и взрослых. Он выслушивает их проблемы в пределах общественной матрицы. Он их постоянный друг, их социальный ментор, их религиозный наставник. Будучи роботами, исповедники способны дать точные и инвариантные ответы на любые вопросы. Это очень помогает великой миссии конформизма.

— Я вижу, что это и в самом деле так. Что же делают священники-люди?

— Они наблюдают за роботами-исповедниками.

— Эти роботы-исповедники присутствуют в закрытых классах?

— Я не компетентен отвечать на это.

— Они ведь присутствуют, не так ли?

— Я истинно не знаю. Закрытые классы закрыты для аббатов точно так же, как и для других взрослых.

— По чьему распоряжению?

— По распоряжению Шефа Тайной Полиции.

— Понятно… Благодарю вас, гражданин аббат Брен.

(Гражданин Этьен Древиньян, возраст — 43 года, занятие — правительственный служащий. Узколицый, узкоглазый мужчина, выглядящий старше своего возраста.)

— Добрый день, сэр. Вы говорите, что вы служите правительству?

— Правильно.

— Правительству штата или федеральному правительству?

— Обоим.

— Понятно. И вы уже долго на этой службе?

— Приблизительно восемнадцать лет.

— Вы не будете возражать, если я спрошу, кем вы работаете?

— Вовсе нет. Я — Шеф Тайной Полиции.

— Вы же… Понимаю, сэр. Это очень интересно. Я…

— Не тянитесь к своему иглолучевому пистолету экс-гражданин Баррент. Могу вас заверить, он не будет действовать в районе этого дома. А если вы все-таки его достанете, то пострадаете.

— Почему?

— У меня есть свои средства защиты.

— Откуда вы знаете, кто я такой?

— Я узнал о вас почти сразу же, как только вы ступили на Землю. Мы, знаете ли, не совсем беспомощны. Но мы можем обсудить все это дома. Не зайдете ли?

— Думаю, что я предпочел бы не заходить.

— Боюсь, что вам все-таки придется зайти. Идемте, Баррент, я вас не укушу.

— Я арестован?

— Конечно, нет. Мы просто немного побеседуем. Совершенно верно, сэр, прямо туда. Располагайтесь поудобнее, не стесняйтесь.

Древиньян провел Баррента в большую комнату, обшитую панелями из орешника. Мебель, изготовленная из тяжелого черного дерева, была покрыта затейливой резьбой и лаком. Письменный стол, высокий и прямой, казалось, был антикварным. Всю правую стену занимал тяжелый выцветший гобелен. На нем была изображена средневековая охотничья сцена.