Чтение онлайн

Мне туманил, Серепуне уж тем более. Я деньги почуял и направление резко поменял, ПАО двинул в сторону строительства. Впахивал как папа Карло, отдача приличная была. Чем больше впахивал, тем приличнее. Ну, а эти трое, Никоноров с дочерью и Серепуня решили, что они очень умные и могут меня как рабочую лошадку иметь, мол, сейчас лошадка еще поднапряжется, на уровень приличный выведет и заебись жить все начнут, а меня можно будет списать со счетов и империей рулить, они же умные, а я доверчивый дебил. Вот с последним не спорю. Уже полным ходом шла подготовка моей свадьбы с Никоноровской дочуркой и тут я на дыбы встаю - брачный контракт. Троица переглянулась, мол, как так, люди-то почти родные. Я, слава богу, на своем стою. Эти ублюдки понимают, что уступать я не буду и решают, что я и так достаточно наработал, вон уже с «Радоном» бодаюсь, ну Серепуня и продает твоему папаше инфу о моей взятке, где, когда и с кем я встречусь. Меня хлопают, три гада празднуют. Дочурка Никонорова к Серепуне как трофей отходит, а он типа «Легроимом» уже один рулит и все в шоколаде. Тут на сцену снова возвращаюсь я и раздаю всем пиздюлей. Никоноровы банкроты, Серепуня… Я его тогда чуть не убил.

Сплевывает в окно. Нажим на моих коленях усиливается. Берет сигарету, но не закуривает.

– Я правда тогда думал, что я это сделаю. Я этого хотел. За город, в лес. Из багажника достал его, лопату выдал. Дождь шел, скользко было. Он плакал, но копал. Я на багажнике сидел, смотрел на него и… человеком себя вообще тогда не чувствовал. Даже не животным. Вообще никем…Только ненависть одна, как будто состоишь только из нее. Я даже не могу это никак объяснить. Просто дикая ненависть и вообще больше ничего. Вообще. Он рыдал уже, но ни о чем не просил. Просто в глаза мне посмотрел и, видимо, там все черным по белому написано было. Когда я уже почти решил… он сказал… попросил, чтобы только мать никогда об этом не узнала. Тетя Света. И все, блядь. Меня как будто выключили. Лопатой его переебал и уехал. Ну и… собственно, вот и все. Папашу твоего я тоже хотел лопатой переебать, да не дотянуться мне до него учитывая мой новый красивый статус федерального розыска, за который я теперь лям семьсот пятьдесят шесть каждый месяц отстегиваю, чтобы не меня, не «Легроим» не трогали... Так что пришлось с «Радоном» относительно честно воевать. При случае, конечно, я жрал его с особым аппетитом, только получалось не всегда…. Вообще со страстью в это окунулся, чтобы, наверное, отвлечься. Про Никоноровых старался не думать, где Серепуня знать не знал, а они, смотри-ка, снова решили на арену выползти. Новая фирма, Серепуня с Маринкой работать решили, а не на чужом горбу выезжать. Правильно, а где ж еще они найдут такого же лоха как я ?.. У них цены выгодные, фирма новая совсем, надо базу наработать, оттого и цены оптимал. На то и польстился, стандартная ведь практика на арене, к тому же, такие фирмы работают исполнительно и качественно ибо репутация на рынке нужна. Поэтому я и решил «Тримекс» с этой фирмой свести, еще подумал, надо бы конторку пробить, да вроде и контракт у нас так себе по деньгам и время есть. Думал, ладно, съездим, я на людей посмотрю, если нормальные, тогда уже своим команду дам, чтобы порылись для проформы… Съездили, блядь.

Я с трудом сглотнула глядя на его пальцы. На ум пришел тот самый первый вечер.

«-Браслет от Картье… девушке такой же дарил…

– С этой традицией?..

И демонстрация отсутствия цепочки».

Марина, значит. А мне она даже понравилась. Неудивительно, впрочем, ведь я так часто ошибаюсь в людях.

Перевела взгляд на его профиль и, облизнув сухие губы, громко и уверенно произнесла:

– Дозволь слово молвить, боярин!

– М? – перевел на меня взгляд, а в глазах еще тени прошлого, но слабые, почти уже забитые на то дно, где им быть полагается.

– Ты же сказал днем, что я могу и сама. Вот. Дозволь слово молвить, боярин!

Лисовский тихо рассмеялся, глядя в мои преувеличенно бодрые глаза.

– Чудо ты… мое.
– Чуть сжал мое колено и убрал руку. – Давай. Наставник хочет тобой гордиться.

То, как они отреагировали на ледяного Лисовского, дежурно так извинившегося за задержку (а то ж, начальство не опаздывает, оно задерживается), истомой пронеслось под моей кожей. Они тоже не знали, что он будет здесь, ведь ждали меня и мой «Тримекс». Поэтому мертвенная бледность и практически испуганное выражение лиц было абсолютно искренним.

Я сухо представилась, едва сдержав смешок, представила Лисовского, уже заказывающего ужин сразу на четверых (а то ж, начальство же. Начальство решает).

Говорить со мной начал Серепуня, стрельнув карими глазами на глыбу льда, расслаблено откинувшуюся на спинку кресла и положившую руку на спинку моего. Серепуня говорил много и красиво. Честно, звучало это очень заманчиво. Сроки, цены, количество спецов, все было идеально для "Тримекса". Вот если бы они не были конченными мразями, я бы обязательно согласилась. Марина смотрела на него. На моего, сука, Лисовского. Смотрела неприлично, в упор, и на дне ее глубоких глаз плескался страх вперемешку с ненавистью. Забавное сочетание. Если бы это не было на переговорах.

– Скриптонит – твоя сука… - едва слышно брякнула я, заставляя прерваться напряженного Сережу на полуслове.

– Что? – переспросил он, стараясь смотреть исключительно мне в глаза.

Я не видела Ромку, но его негромкий и очень краткий смех смотивировал меня идти в наступление.

– Меня интересует ваша деловая репутация. Итоги завершенных проектов. Не могли бы предоставить?

– У мен… у нас совсем новая фирма, мы открылись только лишь три месяца назад.

– Организация была куплена или создана?

– Создана.

– Это говорит об абсолютном отсутствии гарантий, я не могу идти на подобный риск, сумма контракта слишком серьезна для фирмы с дефицитом реноме.

На телефоне, лежащим рядом с моей тарелкой сработало оповещение о входящем сообщении. Взгляд зацепился за него. От Лисовского. «Моя девочка пахнет, будто бы в ней свежая мята с оттенками рая»*. Сердце пропустило удар и я едва сдержалась от того, чтобы усмехнуться и оглянуться на него. Строчка из песни. В этой ситуации и в такой момент это было… наверное, что-то подобное чувствовали берсерки перед тем как их выпускали на поле боя. Что-то такое. Готовность ко всему и на все. Невероятное желание забить, затоптать, уничтожить.

Мое резонерство, раздувающее мотивацию отказа от сотрудничества, набирало силу, витиеватость и глубину, не оставляя шанса оппоненту. Аж сама от себе хренела. Но это было позже, а в тот момент, чувствуя за спиной Лисовского, от которого горела кровь, я испытывала только одно желание – добить.

Серепуня замолк, оставляя все попытки убедить меня. Марина смотрела в мое ровное лицо чуть прищурившись, не скрывая неприязни, которую я возвращала ей сторицей. И тут этот урод Серепуня взял и сказал:

– С таким отношением к бизнесу, когда вы вплетаете отношения, недалеко вы уйдете, Ксения Егоровна.

Я прекрасно понимала, что это сказано потому, что его задело. Понимала, что его занесло, что он не вытерпел моего унижающего тона и объема аргументов. Понимала. Лисовский молчал, не вмешивался, даже когда осознавший оплошность Серепуня метнул на него настороженный взгляд.

Мне почему-то хотелось рассмеяться. Я пригубила стакан воды, поставила его на стол, оставив ладонь на столешнице и откинулась на спинку кресла, почти сразу почувствовав, как пальцы Лисовского плавно опустились со спинки на мое плечо. Я с удовольствие смотрела в лицо Марины, чей взволнованный взгляд не отпускал мою ладонь. Она одна поняла, что сейчас будет. Она знала. Громко сглотнув, она метнула взгляд на Лисовского. И ноготь моего указательного пальца стукнул по столешнице.

Ромка усмехнулся. Убрал руку с моего плеча и, медленно подавшись вперед, положил локти на стол. Воздух сгустился, стал тяжелым, вязким, осязаемым. Таранящим тех, кто сидел напротив. Серепуня чуть опустил подбородок, глядя потемневшими глазами на Лисовского.

– Нельзя вплетать отношения, говоришь? – голос Романа Вадимовича совсем негромкий, но ледяной и пробирающий до мурашек. – Какое лицемерие.

Лисовский чуть склонил голову, прохладно глядя в лицо Сергея, сжавшего челюсть.

– Знаешь, а я, пожалуй, тоже вплету. – Это был приговор.

Тут же приведенный в исполнение. Резким рывком вперед за столом, одним ударом в челюсть. Марина подскочила со стула, отпрыгнула, не собираясь помогать подняться упавшему на паркет Сергею.

Мое сердце забилось бешено. Я посмотрела на Ромку, сидящего на своем месте и внимательно наблюдающего за медленно поднимающимся Сергеем, потирающим челюсть. Взгляд Лисовского был спокоен, заинтересован, холоден. Марина что-то говорила, материлась вроде, даже как бцдто бы угрожала. Я не могла различить ее слов из-за набата своего неистово колотящегося сердца, звонко отдающегося в ушах, разгоняющего горячую бодяженную адреналином кровь по напряженному телу.