Чтение онлайн

С трудом выдержала испытывающий взгляд, и хвала богам, что в этот момент к бабуле ввалился сосед дядя Федя, чтобы с нами поздороваться, и у Кира не было возможности устраивать мне допрос, потому что дядя Федя, явно обрадовавшийся тому, что он оказался первый на очереди первым на очереди, чтобы пристроить внучку в нашу семью, достал из-за пазухи бутыль самогона, и я сразу перестала интересовать Кира. Как и милая девушка за спиной дяди Феди.

Вообще, бабуля всегда пыталась сосватать нас внукам и внучкам своих многочисленных подруг, друзей и соседей. Раньше мы с Киром даже покорно выносили пытки сватанья, когда гостили летом у бабули. И даже очень терпимо это сносили уже в старшем возрасте потому что бабуля всегда все близко к сердцу принимала. Поэтому ни о чем не знала. О разводе ей по телефону сказала мама. А потом мы с Киром мчались с другого города, потому что у бабушки случился инфаркт. Когда чуть не посадили папу, то второй.

Сейчас мы с Киром приезжали реже и старались вообще ни о чем не рассказывать, терпеливо сносив все попытки сосватать нас и покорно ходили с ней в церковь.

Вечером, засобиравшись домой, мы были вынуждены загружать тюки с едой в багажник Кировского Лёхуса и прощаться с половиной деревни, в том числе и с потенциальными женихами-невестами. Причем «невеста» Кира явно была бы не прочь стать невестой в действительности, Кир сам об этом поведал, минувшей ночью ввалившись домой и вытаскивая солому из одежды, пьяно хихикая пересказывал мне прелести деревенской романтики и посоветовал эти самые прелести опробовать, а то вдруг тот мой «жених», так и невпихнутый мне бабушкой за два дня, что мы у нее гостили, моя судьба.

Заваливаясь на диван буркнул, что Лисовскому не расскажет. И очень надеется, что все же сосватанный бабулей «жених» действительно моя судьба, а не «эта твоя беспринципная падла. Надеюсь, сумасбродство у тебя пройдет без катастрофических последствий… иди на сеновал с этим Гошей, может быстрее пройдет, а то подвисла на этой сволочи…». Я шикала на него, с тревогой косясь на дверь спальни бабушки и угрожая облить его самогоном дяди Феди и поджечь, если не заткнется.

– У дяди Феди знатный самогон! – фыркнул Кир, переворачиваясь на живот. – Я себе выпросил пару бутылок. Люблю деревенскую жизнь и чего мы с тобой так редко сюда приезжаем… На старости лет перееду в деревню, куплю себе самогонный аппарат и буду счастлив… А ты будешь приезжать ко мне с племяшами, а я их на корове катать… свят-свят, только не от Лисовского племяши пусть будут... Ксю, иди «жениха» опробуй, а?.. мне на душе будет спокойнее… Гандончики вроде в бардачке остались… А нет, не остались, Света уж слишком хороша была… Блять, вроде и в баню сходил, все равно задница от этой сраной соломы чешется… Точно, гандончики кончились, потому что я еще в тракторе хотел, а их уже не было, пришлось домой ее провожать, она мне венок по дороге сплела, красивый такой… Через сараи шли, я в какахи коровьи наступил… Ладно уже к дому ее подходили, она мне тапки дала резиновые… Найки пришлось выкинуть, в розовых тапках домой пришел… Пиздец. Обожаю деревню.

– Знатный самогон, Кир, давно не видела, чтобы тебя так несло… - хихикая в подушку, выдала я, глядя на своего убитого брата, заложившего руки за голову и счастливо улыбающегося с закрытыми глазами.

– Вообще знатный! Столько приключений… - широко зевнул Кир, поворачиваясь на бок и обнимая подушку. – Добавлю цианистый калий и задарю бутылку твоему Лисовскому…

Я закатила глаза, но не ответила, думая, как бы отписать Ромке грамотно, чтобы он прекратил меня возбуждать пошлыми смсками, ибо разрядку я получить не смогу сейчас, и сделать те фотки, которые он просит тоже. Ночью мне снился сплошной разврат, день прошел напряженно, и когда настал момент прощания, я уже едва не выла.

Четыреста километров до города в аромате пирожков, шуточек и любимой музыки, под периодические смс от Ромки, сказавшего, что уже задрался ждать, и Кир парализованная улитка, а мне впервые за долгое время было хорошо и спокойно.

До момента, пока брат подъезжал к моему подъезду, возле которого стоял черный Мерин Лисовского и он сам, курящий у капота и роящийся в телефоне. В салоне повеяло холодом. Я, стараясь сделать вид, что все нормально, попрощалась с братом, подхватила сумку и пошла навстречу Ромке. Который дернул меня на себя и впился в губы еще до того, как Кир уехал.

– Зачем ты его бесишь? – негромко спросила я, глядя вслед машине Кира, выезжающей на трассу с визгом шин и небольшим заносом.

– Да плевать мне на него. – Закатил глаза Лисовский, забирая у меня сумку и подталкивая к пассажирской двери. – Я по тебе соскучился, поехали.

Ночи было мало. Вообще что-то дикое. Два дня всего не виделись, но меня аж скручивало, если он хоть немного отдалялся. Уснули, когда уже светало.

Дни неслись вперед, и все было в принципе хорошо. Насколько возможно в этой ситуации. А потом Лисовский начал давить. Очень интересным способом – он надел кольцо. Себе. На безымянный.

Я не носила его кольца. Он делал вид, что ему это безразлично. Но только вид. Я уже понимала, что дальше так продолжаться не может. Что он хоть и терпит и с пониманием относится к моей трусости, но у него тоже есть предел. И он начал давить. Я вполне себе четко осознавала, чем это продиктовано, понимала, но и набраться смелости чтобы сделать то единственное, после чего начнется пиздец, тоже не могла. Это подкашивало. Заставляло совесть колоть каждый раз все болезненнее и болезненнее. Сейчас он завалился в мой офис и сидел напротив, погрузившись в документы, которые я просила его перепроверить.

– Тебе не кажется, что это лишнее? – наконец выдала я нервозно глядя в его ровное спокойное лицо.

– М? – Ромка оторвал взгляд от бумаг и вопросительно приподнял бровь, изображая недоумение. Только в глазах заплясали серебряные черти.

– Я про кольцо. – Отложила бумаги на стол и откинулась в кресле, с трудом сдерживаясь от желания скрестить на груди руки. – Про кольцо у тебя на безымянном правой руки.

– А, это… - едва сдержался, чтобы не заржать и снова углубился в документы. – Вообще побрякушки не люблю, а тут что-то удержаться не смог. Нравится? Могу тебе такое же задарить.

– Ром, ты давишь.

– Чем?

– Лисовский…

Он заржал, отложил документы и откинулся на спинку кресла, с удовольствием глядя на напряженную меня.

– Не-а, совсем не давлю. – Прохладно усмехнулся. – Я же тебя не заставляю кольцо носить, не носишь, да и хрен с ним. Когда-нибудь все равно оденешь.

– Ты носишь.

– И что?

– Зачем?

– Нравится.

– Зачем?

– Бабы проходу не дают.

– Зачем?

– Могу на другой палец одеть. А нет, не могу.

Я выдохнула прикрыв ладонью глаза и покачав головой.

– Мы говорили о статусе-кво…

– Угум. Все в прежнем режиме. Ты со мной, я с тобой. Что тебя не устраивает?

– Бесполезно, да?

– Разумеется. – В глазах так долго не появлявшаяся прохладная ирония, резанувшая по мне очень остро. – Да ладно, чудо, не ной. Но кольцо не сниму.

– Это давит, Ром.

– Чудо, ты какая-то неправильная. По мне, так девушка радоваться должна, когда ее мужик во так сам под венец лезет, нет? Чего ты ворчишь? Радуйся.

Я убито покачала головой, не переводя на него взгляда. Повисла гнетущая пауза, бьющая по напряженным нервам.

– Так, ладно, с этим я позже разберусь. – Он отложил бумаги и встал с кресла, подхватив полупальто. – Едва не забыл о важной встречи. Меня дождись, с работы заберу.

И ушел, оставив во мне смутное чувство тревоги.

***

Лисовский успел как раз вовремя. Свернул на парковку отеля, когда Зорин уже закинул сумку с вещами в багажник своего Кайена.

Саша оценивающе пробежался взглядом по автомобилю Лисовского и съехидничав, что Рома наконец-то дошел до мысли, что пафос тоже должен быть практичным, поздравил с покупкой.