Чтение онлайн

Чересчур нахраписто-требовательно и прямолинейно-распорядительно Рон вытянул руку, властно обращаясь к рыжему:

– Давай ка хеклер сюда.

Ульриха предупредили что диверсант имеет полномочия такого рода. Он снял с плеча хеклер, отсоединил магазин и демонстративно передернув показал пустой затвор. Оружие перешло в руки диверсанта.

– Не дай бог вы отломили или стибрили что нибудь,- пригрозил Рон.

У рыжего Ульриха взгляд был как у собаки стерегущей чужую кость.

Рон по резьбе отвернул прижимной кромочный держатель передней линзы лазерного целеуказателя. Не усердствуя, осторожно снял насадку антибликового колпачка и уронил себе на ладонь островок изумрудно-малинового света.

Егеря "коммандос" находились в каком-то ступоре наблюдая за его манипуляциями.

Рон, просто таки аттракционно, одним мановением вставил линзу в пирамиду "Аквармики". Какое-то мгновение его рука сохраняла каменную неподвижность. Пока в цветное стекло линзы не налилась синева небес.

Охрана смотрела на него с почти священным ужасом.

– Плюнь сюда,- попросил Рон рыжего, указав на только что вставленную линзу в середке.

– Чего тебе!?- не понял Ульрих, различив в своем голосе крикливые нотки.

– Что, плевка стало жалко?- издевался Рон.

Взгляд Ульриха метался как пойманный в ловчей яме зверь:

– Уверен, что ты сумеешь лучше меня.

Мазки складываются в картину при условии наличия мастера.

Рон пошкрябал, плюнул, протер уголком рукава, поправил расчетные углы пирамиды. Прожилки засверкали, с мгновенной силой взявшись словно из неоткуда. Поймав рекомбинацию отраженного пространства как подтвержденную бесконечность света.

Все вошедшие в круг нервно сглотнули. Кто-то зажмурился. Зеленый дымный порох листвы шелохнул кроны. Одеревеневшие взрывы вздрогнули. Егеря не заметили как втянулся его живот и поднялись ребра готовясь к рывку. Рон, улучив момент, лихо драпанул в озаренный прорыв, уклоняясь от подсечки. На матовом стекле реки без промедлений застучал пулемет. Разоренный берег взметнулся фонтанами. Тучи стекали как сумерки со склонов скалистых гор. Рон перемахнул через щербатый тын покосившегося частокола.

– Держи!

Погоня перекатилась половодьем через гребень забора. Пятерка скачущих преследователей заслонила Рона. Пулеметы на качающемся катере не могли вести прицельный огонь, угол наклона стрельбы по цели непрерывно менялся.

"Догоню, кишки его, как поводья на сук намотаю",- клялся себе рыжий Ульрих. Он оглянулся назад только однажды и понесся сломя голову не вдогонку, перешибая ногой гнилые колья, а уже наперегонки с Роном.

Небо взамлев упало загудев накатившим громом. Молнии внезапным воспалением прошибли небо с такой яркостью, что отбросили тени. Налетевшая косматая тьма метнулась от реки вобрав подрагивающий горизонт и превращая прыжок воздуха в обрушение.

Уже шестеро, забыв кто за кем гонится, опрометью неслись по ухабам торной дороги. Лесная чаща замутилась мглой. Светило прорвалось пару раз и зыркнув вскоре пропало вовсе. Натянутая каракулевая простыня рванулась и с треском лопнула бугристо провисая фиолетовым тестом. Секундой повечерело и потянуло холодом. Тем, могильным - точно не лето подкрадывалось, а перескочив через тепло подушкой шлепнулась промозглая дождливая осень. Непроглядность гналась за ними по пятам. Перелетев через свежий земляной вал Рон, как багрид с ветки, кинулся в незримую глубину. Упал на колено и кувыркнувшись проехался лицом по намокшему мху, ставшему похожим на болотную тину. Дно окопа было влажным и утоптанным. Опорный наблюдательный пункт вторгался в чащу дорожной засеки ходами сообщения и сходился накатами к центральному блиндажу. Сверху, не различая званий, покатились корчась кубарем егеря "коммандос". Им было страшно до коликов.

Услужливые, мстительные руки подтащили Рона к главе тайной службы. Согнутый, он пытался отдышаться и безапелляционно прохрипел:

– Разве я не молодец так быстро уговорив ваших убраться оттуда?

По прозорам окуляров подзорного перископа полоснуло когтями молний. Пешеван отпрянул, перевернул околыш фуражки козырьком вперед и взорвался холодным презрением в гарнир перепачканного лица диверсанта:

– Делаешь вид что мы тут в игрушки куличиками играем! Если катерные как камень в пруду пропадут. Дружкам твоим в узилище гнить не дам. И тебе, оборотень, тогда не жить!

Кремнистые уступы скал чернели на фоне вороха наседающих туч, а травы голубели оттеняясь свинцовой синью. Дрожали и выворачивались по ветру.

Холодало с каждой прожитой секундой.

Рон поддался пугливому жесту, не вырываясь сжал плечи и возразил:

– Зачем бы я стал так глупить, но они сами могут быть чересчур беспечны и тогда ...

Небо прогремело, дернулось морщась и смыкаясь новыми складками. Лопнула скалящаяся молниями туча. Ломкий сухой треск электрических разрядов вертляво чертил столь частые линии и зигзаги, словно пытался сложиться в письмена и обрести смысл.

Интенсифицируя поле оставленная на колоде "Аквармика" наворачивала на себя пульсирующее мерцание циклов. Она люминесцировала подергиваясь и закручивая спирали размазывала пространство. Сверкали багровые всполохи. Первооснова структурированного вихря размывала границы вероятного. Цветное марево вращающихся спиралей разно ткало струящийся, громоздящийся ввысь свет. Орущие, окрашенные латунью рты молний пылали как вольфрамовые нити.

Вдруг исполинский ветряной жернов протер дыру в покинутом с такой поспешностью подворье. Избы смяло как вареное яйцо промеж ладоней. Растребушило на бревна и мороком омрачая и высасывая смыло в прорубь в дне весеннем. Все рухнуло, хлынуло в горловину, выворачивая глыбы глины, камни из склонов и кувыркаясь в черную бездну. Что люди строили годами, а река наносила тысячелетиями, осело внутрь другого мира. Сквозь колодец без дна колыхнулся скользкий зев, словно всасывая прохудившийся мир. Ртом распахнулся рупор кричащий внутрь себя. Окаймленная эластичная горловина окутанная вихрем облаков медленно, но верно расширялась разбухая в пути. Скань извивающихся коленчатых молний кружилась всеми гранями ужасного как лезвия вокруг мусатного точила. Ветер гудел затравленно, с почти человеческими интонациями, нагоняя лютую жуть.

Никто не лез в критическую зону горнила. Матросы метались по палубе как черти по сковороде. Борт катера больше не держался над водой, которая обвалом падала в прорыв. Река водопадом опадала в шевелящийся внизу мир. В холодную высь под ногами.

Это, поистине, была дыра к звездам, которая не в небо уходила а в землю росла.

Водная пыль висела газированным светом, искрясь и танцуя арабесками, в пене иссыхающей реки. Колоссальное чрево внутри извивающегося вихря под напором посвистывающего урагана насылало кромешный ужас. Бревенчатый дом с забором не сполз рушась рассыпаясь и падая в зев. А скорее нырнул, канул в пене, увлекая за собой льнущие облака.

Борясь с порывами ветра Пешеван потерял унесенную фуражку и вновь припал к подзорному перископу. В коловращении плывущего грунта, в полыхании брызжущего столба, в мути клубящейся бури мерцая искрились крошечные вспышки на гранях "Аквармики". Огневая мишень пораженного неба. Барабан пробивающий уходящий звук. Тетива рвущаяся сквозь себя. Пространство ураганным ливнем обрушалось в подобие собственного отражения. А "термитник" не ощущая ни пропасти, ни бездны трепетал в деструктивизирующем потоке инородно и ярко.

Управляя всем!

Разинутая жадная пасть с пенными покатыми губами водопада обрушала себе в глотку как проклятье отхваченный кусок чужого мира.

Вот. Рядом. Рукой подать.

Наводя тоску, неописуемо зловеще, порывисто резкий ветер кричал всеми звуками жизни. Волны горели бликами молний, сливаясь в сгустки пожара. Их брызги кавалькадой вздымались и множились опадая.

Борт кренился уже так близко к пенному кольцу грандиозного водопада, что несколько матросов торопливо спускали на талях шлюпки на воду.