Чтение онлайн

Не догадываясь о цели этих вопросов, Лейтцке ответил, что знает Клоса не так давно. Ему известно только, что он служил в Польше и в России, получил Железный крест, что в абвере было не столь частым явлением.

— Больше ничего? А что вы лично о нем думаете?

— Ничего, — ответил Лейтцке. — У меня нет о нем определенного мнения, так как он не был в моем подчинении.

Робертс посмотрел на полковника с иронией:

— Можете идти, на сегодня хватит. Пройдет не так уж много времени, и мы научим вас кое-чему.

Лейтцке встал по стойке «смирно», отдал честь американским офицерам и, пристукнув каблуками, скрылся за дверью. Они остались одни. Робертс разлил коньяк по стаканам.

— Выпьем, Карпинский! — сказал он. — Я только что разговаривал с генералом по телефону. В штабе был офицер из русского представительства. Он заявил, что, по их данным, в нашей зоне находится этот самый группенфюрер Вольф. Они располагают весьма точной информацией. Что ты думаешь об этом?

— Если он здесь, — ответил Карпинский, — то мы должны его найти.

— Конечно. Но откуда русские об этом узнали? Мы должны это установить.

Карпинский сел за письменный стол и начал перекладывать какие-то бумаги.

— Не могу забыть, — вдруг тихо проговорил он, — как выкапывали изо рва трупы военнопленных. Их изуродованные лица, окровавленные тела, изодранная в клочья одежда… Страшное зрелище. Зачем Вольф приказал это сделать?

— Мне кажется, — пренебрежительно заметил Робертс, — что ты, Карпинский, совершил непростительную ошибку, поступив на службу в контрразведку американской армии.

— А может быть, это ты, Робертс, допустил ошибку? — спокойно ответил Карпинский.

Робертс промолчал. Он подошел к окну и посмотрел на огромный двор, где 1-й лейтенант Левис муштровал своих подопечных. Перед ним стояли в строю военнопленные, вооруженные ведрами, щетками, метлами. Строй был такой ровный, подтянутый, что даже самому строгому капралу не к чему было бы придраться.

— На кра-ул! — кричал Левис.

Военнопленные поднимали перед собой метлы, щетки и ведра. Левис прохаживался вдоль строя с выражением крайнего удовольствия, пристально всматриваясь в застывшие лица военнопленных.

— Неплохо, неплохо, — бормотал он. — Из вас можно будет сделать людей. Наверное, когда-нибудь мы составим из вас целую армию.

Потом они бегали по двору, ползали по-пластунски, атаковали казарменные постройки.

— Левис неплохой парень, — заметил Робертс.

— Вымещает на них свою злобу, — сказал Карпинский, подходя к окну. — Это не метод воспитания.

— А какой бы ты предложил метод? — спросил Робертс. — Что бы ты с ними делал? Это они выполняли приказы Вольфа. Забыл?.. Может быть, ограничиться только тем, чтобы они вовремя вставали в строй? Или приказать готовить из них будущих капралов?

Лейтцке возвратился в казарму и застал там Клоса, наблюдающего в окно за забавами Левиса.

— Я уже насмотрелся на это, — проговорил Лейтцке. — Отвратительно. Унижает человеческое достоинство.

— А что может случиться с ними за этот час, — спросил Клос, резко отвернувшись от окна, — после стольких лет войны? А если бы вместо Левиса все это делал немецкий капрал, то, видимо, вы, господин полковник, были бы довольны.

Лейтцке молчал. Он присел на нары и старательно делил сигарету на три части.

— Давайте не будем об этом, Клос, — проговорил он. — Я прекрасно понимаю, что это было бы таким же свинством.

— С каких пор вы стали это понимать? После Сталинграда, где нас здорово потрепали?

— А вы, господин Клос, когда изменили свои взгляды? — спросил Лейтцке.

Клос молчал.

— Давайте вообще не будем говорить на эту тему, — предложил Лейтцке, подавая Клосу треть сигареты. — Война проиграна, но это еще не последняя война Германии. Мы не должны допускать, чтобы унижали немецких солдат. Они еще будут нам нужны.

— Какой вздор, — прервал его Клос. — То, что вы говорите, господин полковник, верно по отношению к солдатам, а не к бандитам и убийцам, которые почти сплошь составляют нашу армию.

— Я думаю, — возразил Лейтцке, — об очищении наших рядов от преступников.

— Не поздно ли?

— Нет, это никогда не поздно. Американцы разыскивают Вольфа. Его необходимо выдать им, чтобы к тем, кто — останется, относились так, как они того заслуживают. Мы должны узнать, где он находится и под каким именем скрывается.

— Вы тоже, господин полковник, — рассмеялся Клос, — хотите иметь в руках козырь, да?

— Нет, я хочу спасти честь немецкой армии.

— Вы шутите, полковник. Никто из нас теперь уже ничего не спасет.

Клос бродил по двору, по коридорам зданий, заглядывал в лица офицеров и солдат, слушал, о чем они говорят, угощал сигаретами. Кто же из них Вольф? Многие, переодевшись сейчас в солдатские мундиры, наверняка служили в СС и СД, убивали и отдавали приказы об убийствах, и Вольф легко мог укрыться среди них.

Карпинский продолжал допрашивать пленных немецких офицеров. Их ответы в большинстве своем были однообразны.

Американцы выходили из себя, теряя терпение и надежду узнать что-либо существенное о группенфюрере.

Вольфа видели только те четыре гестаповца, а они, казалось, только насмехались над теми, кто их допрашивал.

Штурмбанфюрер Олерс на большинство вопросов отвечал: «Не знаю».

— Я ведал только административно-хозяйственными делами. Мне ничего не известно о взрыве на фабрике. Вольф лично отдал об этом приказ.

— Какой невинный младенец! — кричал Карпинский. — А как был доставлен газ «циклон» в лагерь? Кто подсчитал, сколько потребуется газа и во сколько обойдется убийство каждого военнопленного?

— Я был лишь простым служащим, — стоял на своем Олерс. — Работал за письменным столом и занимался этим только теоретически.

— Ты, чиновничья крыса! Отвечай, под каким именем скрывается Вольф? — сорвался Карпинский.

— Не знаю.

— Ты же признался, что Вольф приехал из Берлина за два дня до капитуляции. Где он сейчас?