Чтение онлайн

— Вот, несу подполковнику заключение медэкспертизы о смерти Крохиной. Смерть наступила от удушения. Ну а причину, по которой Маша накинула на себя петлю, придется устанавливать вам со следователем.

Когда Медников и Антон вошли в кабинет подполковника, другие участники оперативной группы уже находились там. Семенов внимательно сличал какие-то отпечатки, крупно увеличенные на снимках. Слава Голубев любопытствующе заглядывал ему через плечо. Следователь Лимакин, устало откинувшись на спинку стула, задумчиво молчал. Прокурора не было.

Едва взглянув на подполковника, Антон понял, что Гладышев получил важные сведения, однако выкладывать их не торопился. Прочитав вслух заключение медицинской экспертизы, подполковник, обращаясь сразу ко всем, спросил:

— Не инсценировано ли это самоубийство?..

Ответил следователь Лимакин:

— Нет, Николай Сергеевич. Факты говорят о том, что Крохина повесилась сама. Причина, побудившая ее пойти на такой крайний шаг, выясняется.

— Ну а как же разгром в кухне?..

— Это сделано после смерти Крохиной. Установлено, что собака Крохиных отравлена крысиным ядом, а наружная дверь дома открыта отмычкой. По тому, как преступник замел свои следы, напрашивается вывод, что в уголовных делах он не новичок.

Подполковник посмотрел на Семенова:

— Что криминалист скажет?

Семенов поднялся, протянул подполковнику материалы дактилоскопической экспертизы.

— Любопытная деталь обнаружена. На пустой поллитровке и четвертинке из кухни Крохиных имеются отпечатки пальцев, идентичные отпечаткам на бутылке, пахнущей ацетоном, которая обнаружена у трупа старика на полустанке.

— Один и тот же человек действовал…

— Выходит, так, — подтвердил Семенов.

— Кстати, у нас есть сведения, что Крохин спекулировал водкой, — сказал следователь. — Запасался ею и продавал по завышенной цене, когда магазины прекращали торговлю спиртным.

Подполковник опять посмотрел на эксперта-криминалиста:

— Не его отпечатки?

— Эти — нет.

— А другие?

— Среди других отпечатков, оставленных на поллитровке и четвертинке, есть и отпечатки Крохина. Он хозяин дома, мог переставлять бутылки или угощать гостей… — Эксперт помолчал. — Могу сообщить еще одну интересную деталь. На цементной пыли возле тайника Крохина удалось сфотографировать отпечаток подошвы сапога, очень похожий на следы того человека, который подходил от костра к остановившейся на проселочной дороге подводе. Уточняю: отпечатки сапог Крохина ничего общего с обнаруженными не имеют, хотя Крохин носит тот же размер обуви.

— Вот если бы вы, товарищ капитан, сказали, что украдено из тайника Крохина… — сделав ударение на слове «что», проговорил Антон.

— Могу лишь сказать, что в тайнике находились очень старые бумаги, — ответил Семенов. — Это показывает анализ пыли, взятой из тайника.

— Не деньги? — спросил Слава Голубев.

— Нет. Деньги печатаются на особой бумаге.

Подполковник повернулся к следователю Лимакину:

— На полустанке какие новости?

Лимакин оживился:

— Очень интересные. Вчера мне удалось вызвать на откровенность племянника Глухова. Оказывается, в четверг дядя, уезжая от него, попросил полбутылки ацетона…

— Зачем?! — спросил Голубев.

— Сказал, для хозяйственных нужд.

— А однорукого заготовителя этот племянник не видел у полустанка? — включился в разговор Бирюков.

— У полустанка — нет, а в Березовке — дважды.

— Давно?

— В прошлом месяце… — Лимакин сделал паузу. — Больше того, в понедельник утром, то есть вчера, племянник Глухова приезжал по работе на наш железнодорожный вокзал и, говорит, видел там, как однорукий заготовитель с трудом затолкал в ячейку автоматической камеры хранения, похоже, тяжелый мешок… Я оставил сотрудникам транспортной милиции словесный портрет заготовителя и просил проверить у него документы, как только он появится на вокзале.

— Он вместо себя другого за тем мешком пришлет, — вставил Медников.

— Не беспокойся, Боря, ячейка на контроле.

— Все-таки вышли на заготовителя? — спросил подполковник. — Откуда он?

— Из соседнего района, — быстро ответил Голубев.

— Где находится сейчас, не установили?

— Всем участковым инспекторам передали словесный портрет, но от них пока сведений нет.

— И еще мне интересное рассказал племянник Глухова, — опять заговорил следователь. — По просьбе дяди в воскресенье вечером он привез из Березовки на полустанок старушку Гайдамакову, которая сейчас находится у него.

Подполковник недоуменно нахмурил брови.

— Зачем?

— Гайдамакова говорит, что должен подъехать человек, который увезет ее в Брянск, где похоронен старший сын, погибший в Отечественную войну.

— Кто этот человек?

— Гайдамакова умалчивает. Я долго с ней беседовал — безрезультатно. Старушка производит хорошее впечатление, но она кем-то очень запугана и, похоже, психически не совсем здорова.

Подполковник хотел что-то сказать, однако словно передумал и, взяв со стола несколько машинописных страниц, заговорил о другом:

— Из главного информцентра МВД пришел ответ на наш запрос. По дактилоскопической формуле установлено, что на полустанке погиб Калаганов Роман Романович, родившийся в 1900 году в городе Томске.

Все сразу повернулись к подполковнику и сосредоточенно замерли. Говорил Гладышев неторопливо, суховато-казенно, как обычно ведутся деловые разговоры. Коротко его сообщение выглядело так:

Первый раз Калаганов был осужден в 1946 году Тираспольским городским судом за крупную контрабанду, связанную с убийством сотрудника таможни, и приговорен к десяти годам лишения свободы. После зачтения приговора заявил судьям, что знает тайну исчезновения драгоценностей богатого сибирского купца Кухтерина. Выговаривая себе двадцать пять процентов, полагающиеся при открытии клада, и полную амнистию, он утверждал, что может найти эти драгоценности и тем самым передать государству более двадцати миллионов рублей. В качестве подтверждения того, что исчезновение кухтеринских драгоценностей не выдумка, Калаганов назвал номер уголовного дела (4247-17), которое якобы было заведено сыскным отделением томской губернской полиции.

Заявлению был дан ход, однако уголовного дела № 4247-17 в архиве не обнаружили, хотя в реестре этот номер числился с пояснением «Кухтеринские бриллианты». Калаганова вызвали для беседы, во время которой он заявил, что в молодости слышал историю ограбления купца.

В 1953 году в связи с амнистией Калаганов был освобожден. Вторично попал на скамью подсудимых в 1960 году в городе Томске за покушение на убийство пенсионера Попадейкина. Во время судебного разбирательства, стараясь смягчить свою вину, Калаганов заявил, что спутал Попадейкина с бывшим полицейским сыщиком, который еще до революции пытался его обвинить в ограблении купца Кухтерина. Фамилию «сыщика» Калаганов вспомнить не смог, назвал лишь его прозвище — Якуня-Ваня. Такое объяснение Калаганова посчитали вымыслом и приговорили его к пяти годам лишения свободы. Это наказание он отбыл полностью, а через пять лет, вновь оказавшись в Тирасполе, был приговорен к четырем годам за участие в ограблении ювелирного магазина, где являлся своего рода наводчиком. Из исправительно-трудовой колонии освободился только в июле этого года и, не получив паспорта, исчез в неизвестном направлении…

Подполковника слушали внимательно. Едва он замолчал, Бирюков спросил Голубева:

— Слава, как фамилия заготовителя?

— Калаганов Виктор Романович.

— А старик — Калаганов Роман Романович.

— Или братья, или отец с сыном, — сказал Борис Медников.

Бирюков повернулся к эксперту-криминалисту:

— Легка на помине кухтеринская легенда, а?..

— Что за легенда? — заинтересовался подполковник.

Антон рассказал о золотом перстне, привезенном сегодня утром Птицыным, и о своем разговоре с криминалистом Семеновым. Подполковник посмотрел на Семенова: