Чтение онлайн

Кто-то поднял руку:

— Как насчет субмарин?

— Китай располагает двумя атомными подводными лодками класса «Хан» и одной — класса «Ксиа». Они стоят в доках судостроительного завода недалеко от Бохайского пролива. Лодки оснащены двенадцатью ракетами «Гигантская волна», с радиусом действия две тысячи четыреста километров.

— И что входит в эту зону? — спросил президент.

— Эти ракеты могут достать Японию, Тайвань, Корею и Аляску. Плюс дизельная субмарина класса «Сонг». На ней установлена гидролокационная система, способная автоматически контролировать поражение пяти боевых мишеней.

— Ракет модели два у них нет?

— Мы не знаем. Это одна из причин, которая заставляет меня нервничать. У ракет модели два, как некоторым из вас прекрасно известно, радиус действия достигает восьми тысяч километров. Любая китайская субмарина, находящаяся сейчас в западной части Тихого океана или у берегов Филиппин, с ракетами класса два на борту, может достать любую мишень на территории России и США.

— Да кого сейчас волнует Россия? — сказал генерал Мур.

— Меня, — отозвался Гуч. — Мы находимся на той стадии игры, когда лучше думать о других, черт побери! Мы все находимся на этой планете. Президент только что говорил с Путиным по телефону. Он звонил, чтобы сказать, что две русские субмарины сейчас направляются в Залив. Сейчас все должны знать всё. Или почти всё.

— Ну, и что дальше, Чарли? — спросил президент.

— Все морские военные службы переведены в режим повышенной готовности — отменены увольнительные на берег, а все соединения Сан-Диего и Норфолка четыре дня назад выведены в море. Командование сообщило мне, что «Теодор Рузвельт» и его боевая команда прибыли в Залив и ожидают дальнейших указаний. «Кеннеди» и «Нимитц» придут туда через день, командующий состав обоих авианосцев всего в трех часах пути от Залива.

— Это хорошие новости, — президент что-то записал у себя в блокноте.

— Да, сэр. Плохая новость заключается в том, что танкеры с трудом поспевают за авианосцами. У нас будут проблемы с горючим, если станет по-настоящему жарко.

— Ну, нам придется как-то с этим справиться, — сказал президент. — Что у нас с частями, отвечающими за психологическую работу? Директор Келли?

Высокий худощавый директор ЦРУ поднялся с места. Костюм у него был помят, а глаза покраснели от напряжения. Как и многие его коллеги, он не спал уже двое суток. Келли поправил галстук и обратился к президенту.

— Мистер президент, в соответствии с вашими указаниями, мы начали… Простите, сэр, могу я просто на всякий случай получить подтверждение, что у всех находящихся в этой комнате есть допуск к операции «Неожиданный поворот»? Пожалуйста, поднимите по очереди руки и назовите свое имя и службу… Простите, ребята, это исключительно для моих записей… Прекрасно. Спасибо. Извините. Так вот, насчет «Неожиданного поворота», сэр. Работа по этой операции началась сегодня в восемь ноль-ноль.

— Хорошо. Объясни им, что это такое, Брик.

— Что я могу рассказать, сэр?

— Ровно столько, сколько нужно.

— Хорошо. Операция «Неожиданный поворот» готовится давно. Это, э, последовательная цепь наших самых мощных ядерных зарядов, размещенных в Китае. В одном из самых крупных городов. Они об этом знают. Они даже знают название этой цепи. Но они не знают, где именно находятся заряды. В каком городе и на какое время назначено начало активной фазы операции. Вот, собственно, и все.

— Боже правый! — протянул Джон Гуч. — Что вы собираетесь делать? Разнести Шанхай на куски? Сровнять с землей Пекин? Брик, ради бога, погибнут миллионы людей!

— До этого дело не дойдет, — сказал Брик Келли.

— От всей души надеюсь, что ты прав.

Келли продолжил:

— Мы выложили «Неожиданный поворот» прямо под нос китайцам сегодня вечером. При помощи «беспечного радиста», передавшего радиограмму с авиабазы Хикхам на Гавайях. Он использовал кодовое название, которое, как нам известно, они расшифровали. Сообщение радиста звучало следующим образом: «Неожиданный поворот» в игре». Они перехватили сообщение. Осмелюсь предположить, что сейчас в политбюро идет очень напряженная дискуссия.

Значит, «Неожиданный поворот» работает, Брик? — в вопросе президента недвусмысленно прозвучала надежда. Макати с самого начала был против концепции страшной ядер ной цепочки, которую следовало использовать как крайнюю меру. А потом был знаменательный брифинг после его инаугурации, на котором выяснилось, что ядерную цепочку в Китае нельзя устранить, не разрушив при этом тоненькую ниточку цивилизованных отношений, которые в последнее время наладились между Вашингтоном и Пекином.

— Скажем так, у нас есть повод думать, что мандарины в закрытом городе быстро теряют контроль над ситуацией. При таком жесточайшем кризисе верхушка их властной структуры едва ли способна прийти к разумному решению. Достаточно всего лишь собрать пять самых важных китайских шишек в одной комнате, забросить информацию о «Неожиданном перевороте», и — оп-ля! — они уже все передрались.

— Почему-то меня этот яркий образ совсем не успокаивает, — сказала госсекретарь Консуэла де лос Рейес.

— Мадам секретарь, — обратился Келли к госсекретарю, — я понимаю ваши чувства. Но «Неожиданный поворот» — наш самый надежный шанс избежать тотальной ядерной войны.

Уроженка Кубы и выпускница Гарварда Консуэла де лос Рейес была самым близким сторонником президента Макати. Он улыбнулся ей и сказал:

— Конч, не могла бы ты предоставить нам новую информацию относительно того, какие меры принимает Госдепартамент?

— Да, мистер президент. Два часа назад Бэррон Колльер, посол США в Пекине, потребовал встречи с министром иностранных дел Китая, а также, чтобы китайское правительство, во-первых, убрало бомбу из нью-йоркского порта, во-вторых, вывело все китайские и французские войска из Омана, в-третьих, прекратило проявлять агрессию в отношении Тайваня.

— И каков же был ответ?

— Хорошо зная Колльера, — сказал Чарли Мур, — могу предположить, что он нашел почву для плодотворной дискуссии по этим вопросам.

— К сожалению, нет, генерал, — госсекретарь метнула сердитый взгляд на бывшего моряка. — Китайцы практически в открытую морочат нам голову. Они явно считают, что в их действиях есть доля справедливости.

— Бомба, — сказал президент, оторвав глаза от блокнота, — что они сказали об этой чертовой бомбе, Конч?

— Позиция Китая являет собой восхитительный пример тактики отрицания любых обвинений, и со стороны это выглядит очень правдоподобно. Они говорят: «Какая бомба?»

— Какая! Та, которую засунули в киль «Левиафана», черт бы их побрал! — сказал генерал Мур.