Чтение онлайн

Оглядев пассажиров и не найдя среди них ни одного, кто бы мог чем-то необычным заинтересовать его, Ивин отвернулся к окну. Автобус выехал уже за город. Раннее солнце насквозь просвечивало бегущую вдоль дороги кленовую посадку, весело вспыхивало в окнах хат, белевших среди яркой, влажной от росы зелени садов и огородов. За селом, то взбегая на пригорки, то съезжая в низины, тянулся клин ржи. Сизо-зеленая с лиловатым отсветом, она лениво волновалась под легким утренним ветерком, и по шелковистой поверхности поля проносились пятнистые переливчатые тени.

Автобус нагнал грузовик, в кузове которого впритык друг к другу сидели девчата в белых блузках и белых же косынках, похожие на огромный букет ромашки. Девушки задорно пели, а когда автобус поравнялся с ними, замахали руками и, смеясь, стали что-то кричать. Такие же белые блузки и платки виднелись на обширных темно-зеленых баштанах: сельский рабочий день уже начался.

Во всем, что из окна автобуса видел Ивин, ощущалось упоение жизнью: «Как хорошо, когда светит солнце, синеет небо, плодородит земля; как хорошо, когда люди радостны и не ведают горя!..» И конечно, никто из них — ни пассажиры автобуса, ни звонкоголосые девчата — не подозревает, что неподалеку отсюда случилось горе: один человек выстрелил в другого, размышлял Ивин. В глубине его души шевельнулся червячок тщеславия: как бы посмотрели на него пассажиры, если бы знали, что едущий с ними капитан имеет задание разобраться в столь печальном происшествии. И хотелось ему, чтобы обстоятельства этого происшествия были такими, в расследовании которых Ивин по-настоящему раскрылся бы как специалист. Но откуда пассажирам было знать все это? На лице капитана, кроме веснушек, ничего нет. А читать чужие мысли еще не научились. Быть может, эта проблема вовсе не занимает пассажиров. Наверняка не занимает. Зато она не безразлична Ивину: он следователь, он должен уметь читать чужие мысли.

И пока автобус мчался мимо селений и поселков, мимо садов и баштанов, мимо людей, привычно занимавшихся своими каждодневными делами, Ивин обдумывал уже намеченный план предстоящей работы.

Через час он вышел из автобуса, спустился по хорошо укатанной дороге к реке и взошел на деревянный мост, добротно сделанный саперами. Поглядел на неподвижную прозрачно-зеленую воду и поймал себя на желании искупаться: было уже довольно жарко. Но следователя ожидало дело, и он, вздохнув, медленно прошел по мосту. Остановился у деревянной арки с шлагбаумом, предъявил дежурному по КПП документы и спросил, как пройти в штаб дивизии. Сразу за аркой начинался лес, рассеченный надвое дорогой, и трудно было предположить, что здесь раскинулся лагерь воинского соединения. Дежурный, широколицый добродушный ефрейтор, прежде чем ответить, поинтересовался:

— Не по делу Сутормина, товарищ капитан?

— С чего решили?

Дежурный степенно ответил:

— Да ведь на весь гарнизон прогремели, а то и на округ.

— Да, я по делу Сутормина.

— Что же теперь ему будет? Расстреляют?

Ивин сдержанно улыбнулся:

— Зачем же? Расстреливают злостных преступников за преднамеренное убийство.

— Может, еще и не виноват, — с надеждой проговорил ефрейтор.

— Следствие установит, — ответил Ивин бесстрастно, однако уходить не спешил. Его заинтересовало, что думает ефрейтор.

— Обоих жаль, сказывают, дружками были.

Ивин насторожился:

— Вам это точно известно?

— Сказывают…

— Мало ли что говорят!

— Так ведь из ничего не возьмут, — не сдавался ефрейтор.

— Возможно. — Профессиональный интерес к дежурному у Ивина сразу пропал.

Штаб полка Ивин нашел под развесистыми дубами, в трех образующих букву П приземистых домиках. Между ними алела пятиконечная звезда цветочной клумбы. Из-за жары двери во многих комнатах штаба были распахнуты. Оттуда доносились деловой говор людей и бойкий треск пишущей машинки. Но дверь кабинета командира полка была закрыта. Ивин постучал. Услыхав отрывистое «да», вошел и представился сидевшему за бумагами грузному полковнику.

— Шляхтин, — назвался полковник, протянул Ивину руку через стол и указал на стул: — Садись, капитан. Поди, упарился, пока нас отыскал?

— Да, найти вас мудрено.

Ивин снял фуражку и обтер платком вспотевшее лицо.

— Замаскировались, как на фронте. И даже людей убиваем. — Шляхтин натужно улыбнулся.

Ивин промолчал, изучая полковника. Лихо подкрученные усы, крупный нос, крыльями вскинутые брови, стального цвета глаза под тяжелыми веками, обильно поседевшие, коротко стриженные волосы, густой, властный голос… В представлении Ивина вырисовался образ сильного, твердо стоящего на земле человека. Таким, наверное, и должен быть настоящий командир полка. Ивину Шляхтин понравился. В его внешности было то, чего так не хватало Ивину. До чего же природа еще несправедлива к некоторым, подумал он о себе.

— Чем могу служить, товарищ капитан? — нетерпеливо прервал Шляхтин размышления гостя, длившиеся всего секунду-две.

Ивин изложил цель своего визита. Шляхтин мрачно заметил:

— Что тут неясного? Забирайте этого Сутормина к ядреной матери, а заодно и взводного. Я считаю: за любое чепе в первую голову следует дать командиру.

— Но мы не можем руководствоваться такой формулой. Наша задача — расследовать все тщательнейшим образом, товарищ полковник, — вежливо, но твердо возразил Ивин. — Законы советского правосудия требуют…

Шляхтин махнул рукой:

— Знаю, что скажешь: справедливость, гуманность и так далее. Согласен. Но мое личное мнение: редко вы у нас появляетесь.

— Это должно вас только радовать, товарищ полковник. — Ивин улыбнулся.

— Так со стороны кажется. А побыли бы на месте командира части, другую песенку затянули. Засудите одного, другого, да перед всем личным составом — вот тогда будет порядок.

— Цель нашего правосудия — карая, воспитывать, — назидательно сказал Ивин.

Шляхтин умно, понимающе улыбнулся и покладисто проговорил:

— Ладно, расследуйте, карайте, воспитывайте. С моей стороны… Если понадобится помощь, прошу без всякого стеснения, — и он широким жестом обвел свой небольшой прохладный кабинет, как бы приглашая следователя входить сюда, когда тому будет угодно.

«И как они ориентируются в этих джунглях?..» — удивлялся Ивин, бодро шагая вслед за посыльным. Настроение у следователя поднялось: наконец-то все формальности, связанные с хождением по начальству, позади и можно начать работу.

Через лесную чащу посыльный вывел Ивина к длинному ряду палаток, разбитых на открытом месте. Пологи палаток были задраны. От брезента, как от жаровень, поднимался горячий воздух. И хотя вдоль линеек курчавились зеленые шапки молодых липок и берез, тень от них солдатских жилищ не захватывала. Ивин подумал: «Лес рядом, а палатки на солнцепеке. Почему? Для порядка?» На задней линейке Ивин увидел длинное, низкое, со множеством дверей помещение, напоминавшее коммунальный сарай.

— Вот здесь, товарищ капитан, — произнес посыльный первые за время пути слова. — Разрешите идти?

— Да. Спасибо. Теперь сам найду.

Однако ни комбата, ни его заместителей Ивин в штабе не нашел: все были в поле. Зато ему удалось встретиться с командиром первой роты. Расстегнув ворот гимнастерки, Кавацук сидел за столиком в тесной комнатушке, большая часть которой была занята различным ротным имуществом. Здесь помещались и канцелярия и кладовая. Ивин назвал себя. Кавацук встретил следователя без удивления и пугливого напряжения, какое в подобных случаях появляется у некоторых. Он молча ждал, что скажет пришедший. Тот без приглашения сел на табурет и сказал: