Ставка на Водолея
Шрифт:
…Вид из окон был лучшим украшением его угловой двухкомнатной квартиры. Величественная корона воспетого Лермонтовым Бештау каждое утро безупречно выполняла функцию камердинера графа Сен-Симона – вставайте, вставайте Горин, вас ждут великие дела!
Горин вставал так почти двадцать лет. Результат – два новых санаторных корпуса в Пятигорске, сорок восемь отреставрированных домов девятнадцатого столетия на Кавминводах и восемнадцать мостов, разбросанных по Югу России…
Последнее время «здравица камердинера» раздражала его по утрам, он даже стал стелить себе на диване в гостиной. Вместе с лучами солнца теперь Горина будил ласковый взгляд курчавой покорной Машук, который и прежде манил его своими терренкурами, целебным горячим чревом Провала, густым ароматом хвои, листьев и трав.
– Февраль-февраль, ужасный враль, – срифмовал Горин, стоя с чашкой кофе у окна гостиной. – Где же твои снежные покровы, приятель? В прошлом году мы с Темкой катались со склонов Машука на санках, вроде бы еще вчера гуляли все вместе по городу, и Темка подбегал к перилам моста на местном «Бродвее» и спрашивал, тыча варежкой вниз, на бирюзовые и охро-золотистые фасады зданий: папа, папа – это тоже ты построил?..
«Случайностей как таковых не бывает. Они закономерны», – чья-то фраза в эфире вывела его из задумчивости. Он повернулся к Машуку спиной, залпом допил вновь остывший кофе и сел на любимый продавленный диван.
Какой-то новоиспеченный академик, очередной жонглер фразами, вздохнул Горин, глядя на импозантного собеседника Арсения.
Словно подслушав его мысли, Арсений перебил визави: это так все расплывчато, уважаемый Михаил Данилович. Мы так часто кутаемся во фразы, баюкаем себя ими, гипнотизируем и других, и себя фразами на все случаи жизни, что жизнь недоуменно проходит мимо…
– Это мы, молодой человек, зачастую проходим мимо жизни, – вдруг оживился седовласый гость программы. – Мимо чудесного случая и, опомнившись, кусаем потом локти. Но зачастую за суетой-маетой даже не видим подарков судьбы. И она проносит их мимо…
– Это что-то из личного опыта? – перебил журналист…
– Мимо, мимо , – пробормотал Горин, – проносит мимо… – и вдруг вскочил, уже второй раз напугав кота, и прошлепал в прихожую. Там, не задерживаясь, накинул куртку и похромал в тапках к газетному киоску.
Валентина недоуменно уставилась. Тут Го рин выложил пятирублевую монету и произнес: «На Водах». Валя только развела руками, раскупили дескать, и добавила с несвойственной ей сварливостью: «Время-то уже – второй час!» Но, глядя на обескураженное лицо Горина, посоветовала дойти до другого киоска, через одну остановку. Горин глянул на свои тапки, повернул было к подъезду, но, махнув вдруг рукой, пошлепал к трамвайной остановке.
Валентина с удивлением смотрела вслед…
Через сорок минут, благо все в курортном городке поблизости, Горин сидел уже на своей кухне, где томился только что заваренный чай, и намазывал половинку макового бублика сливочным маслом. Рядом на оберточной бумаге розовели толсто нарезанные ломтики «Докторской». На столе лежал свернутый вчетверо (по размеру внутреннего кармана куртки) давешний еженедельник «На Водах».
Согревшись и подкрепившись, Горин прошел с газетой в гостиную и стал набирать одиннадцатизначный номер загадочного абонента.
Глава II
Арсений
Пятигорск, за неделю до описываемых событий
Трубка пропела голосом Таи:
– Санаторий имени Лермонтова, регистратура…
– Тая, это снова я, есть ли кто в нынешнем заезде?
– А, Сенечка, здравствуй. Нет, мой хороший, контингент все тот же. С космонавтами ты уже беседовал… А! Разве что тебя заинтересует Мар-маров? Но его разместили не у нас в корпусе, а на даче, в апартаментах. Захочет ли он вообще встречаться с прессой? Сомневаюсь…
– Не сомневайся Таечка. Его телефон?.. Тая продиктовала номер и, как обычно, бросила: «Смотри, если что, я тебе ничего не говорила».С Таей я познакомился, когда она еще работала в Кисловодске – в дни своей студенческой практики, которую я проходил в местной курортной газете «Союзная здравница» в самом конце восьмидесятых. Тогда на отдых в Кисловодск приехал Гарри Каспаров. Гонимый в то время «Советским спортом», он отгородился от всех на знаменитой даче санатория имени Орджоникидзе. И в первую очередь от СМИ. Даже союзная TV-программа «Время», говорят, получила от ворот поворот. Но, как я убедился позже, у Таечки – легкая рука. Встреча с опальным тогда чемпионом мира прошла, как говорили в советские времена, в теплой и дружественной обстановке. Наша беседа заняла две полуторачасовые кассеты, которые я до сих пор храню в своем архиве… И вот уже лет пять в каждом санатории региона действует, как минимум, тройка завербованных мной патриотов местной прессы. Впрочем, санаторий имени Лермонтова – исключение: здесь хватает одной Таи.
Поистине сегодняшний день начался удачно. У нас, в Пятигорске, отдыхает сам Михаил Мармаров – астролог с мировым именем, академик, доктор двух или, кажется, трех (!) наук, человек-загадка, ярый противник рекламы и всяческого пиара. В несезон – это класс!
Еще один звонок был сделан в родную редакцию. Трубку не брали… Ну конечно, десяти еще нет. Уж в чем в чем, а в этом мы своих столичных коллег давно нагнали. Скоро перегоним. Так, где-то был сотовый Максима. Вот, не стер…
– Макс, есть потенциальный «гвоздь» на восемнадцатое. Буду знать точно только к вечеру. Ну все, перезвоню.
Михаила Мармарова я «случайно» встретил на терренкуре. Он оказался не сноб, высокий, седовласый, лет этак за пятьдесят, с приветливым взглядом и мягкой улыбкой. Статью, интеллигентным слогом, он напоминал мне Владимира Михайловича Зельдина, с которым я имел удовольствие познакомиться в Кисловодске – на съемках «Мосфильма». Во время нашей прогулки Мармаров восторженно отозвался о живописных ландшафтах Пятигорья и, видимо опьяненный знаменитыми целебными водами курорта, легко дал согласие на встречу с телезрителями. Оговорить перечень предстоящих вопросов он счел излишним, лишь дал понять, что шоу не приемлет, в противном случае своего согласия на выход записи в эфир не даст. А также легко заметил, что я произвожу впечатление компетентного журналиста и он уверен, что я не буду задавать вопросы «на потребу публике» типа «верить – не верить» в астрологию. Астрология, дескать, не свод примет и суеверий, а наука, иные тайны которой еще ждут своих Колумбов. Апологетом астрологии Мармаров стал лишь после того, как двадцать лет проверял «алгебру» астро-символов – «гармонией» Вселенной. И что законам этой загадочной для обывателя науки вольно или невольно подчиняется все живое.
– Но лучше, чтобы – вольно, – молвил с лукавой усмешкой астролог и пристально взглянул на меня. Лишь в тот миг я обнаружил, что цвет глаз у него не по возрасту яркий и редкого оттенка индийской бирюзы. – И в этом, исключительно просветительской ключе, мы и поведем нашу беседу, – добавил Мармаров, подведя итог нашей с ним первой встречи.
Тогда я не мог даже предполагать, что знакомство с Мармаровым перевернет всю мою жизнь.
Что же касается телеинтервью, то запись прошла на ура, без каких-либо заминок и шероховатостей, как зачастую бывает, когда работаешь без четкого сценария. Смонтировали в тот же вечер – и почти без купюр. Даже успели дать развернутый анонс. А шеф-редактор намекнул, что материал вполне тянет на «гвоздь» месяца.
Но за кадром моего сознания зрел и крутился вопрос, который я так и не решился задать Михаилу Даниловичу, и попросил его назначить еще одну встречу. Скорее, это был не вопрос, а тема, важность которой я не мог переоценить.
Не секрет, что все мы, журналисты, в той или иной степени – пиарщики. А степень, качество пиара в последнее десятилетие оценивалось итогами выборов всех мастей – от избрания мэров городов курортного региона, до депутатов Госдумы России. Как правило. Но не всегда. А как показала жизнь – далеко не всегда. Зачастую – против несметных средств одних кандидатов либо против мощного административного ресурса других – с успехом играл… Слепой Случай. Или – не Случай?