Чтение онлайн

Я забрала телефон обратно, смеясь, когда котёнок начал тыкаться мордочкой в пространство между моим ухом и телефоном. — Боже мой, этот малыш так сильно тебя любит, это отвратительно.

— Можешь позвонить мне по FaceTime? Я соскучился за ним.

От этого у меня отвисла челюсть, и я ахнула. Громко.

— Чарли Сэмпсон, ты такая размазня для этого пушистого комочка.

— Да, я знаю.

— Я просто никогда не представляла тебя таким… милым.

— Я всегда милый.

— Вообще-то, никогда, но ладно.

— Покажи мне моего кота.

— Хорошо.

Я нажала на кнопку, и через секунду он появился на экране.

— Погоди, — сказал он, и мне захотелось снова ахнуть, когда увидела его стоящим в своей спальне в одних шортах и без футболки. Я всегда думала, что под одеждой он может быть подтянутым, но святые угодник, этот парень явно очень серьёзно относится к тренировкам.

Он на секунду исчез из кадра, а затем вернулся, натягивая футболку через голову.

— Где мой мальчик?

Я подхватила котёнка на руки и поднесла его прямо к телефону.

— Привет, малыш, — сказал Чарли, и моё сердце сжалось, когда я наблюдала, как он улыбается котёнку. Видеть такое выражение лица Чарли было чем-то вроде награды. Он продолжал ворковать с Пушком, а затем сказал: — Ладно, дай трубку Очкарику.

Я рассмеялась и отпустила котёнка, так чтобы мы с Чарли смотрели друг на друга.

— Если ты когда-нибудь проболтаешься кому-нибудь, какой я жалкий ублюдок из-за этого кота, я убью тебя.

— Я никому не скажу, — сказала я. — Только Дане.

— А, да, — я наблюдала, как он сел на кровать и сказал: — Ты уже всё устроила?

— Так, ладно, мы только вернулись домой. Но сначала тебе нужно поговорить с Илаем. Если ты этого не сделаешь, то не получишь Дану.

Он одарил меня самодовольной ухмылкой и сказал: — Я напишу ему через пару секунду.

— Думаешь, он мне понравится? — спросила я.

— Разве ты не разговаривала с ним на вечеринке?

— Да, но ты же его знаешь. Как думаешь, он в моём вкусе? Думаешь, у нас найдутся общие интересы?

Он сузил глаза, будто раздумывая над этим, а затем сказал: — Да, я уверен, что найдутся.

— Мило.

— А что насчёт твоей подруги? — Чарли поднял брови и сказал: — То есть да, мы оба красивые, весёлые и умные, но у нас есть другие общие интересы?

Я перевернулась на спину и сказала: — Она такая же саркастичная, как и ты, и она волейболистка.

— Как именно волейбол относится ко мне?

— Очевидно, вы оба любите заниматься спортом.

Он насмешливо приподнял бровь. — Очевидно?

Я закатила глаза, чувствуя как запылали мои щеки. — У тебя грудь человека, который любит попотеть в зале, и ты это знаешь.

— Бейбей, — поддразнил он, наклонив лицо ближе к камере, — ты меня разглядывала?

Боже, неужели он всегда был таким сексуальным? Ради бога, мы же общались по FaceTime, а моё дыхание сбилось так, будто он вот-вот наклонится и поцелует меня. Я прочистила горло. — Я скажу Дане, что ты самодовольный придурок. Прощай.

Он рассмеялся и сказал: — Я напишу тебе, как поговорю с Илаем.

Глава 38

Чарли

— Прости за моих родителей. — сказала Дана, пристёгивая ремень безопасности.

— Не парься, — ответил я, заводя машину и включая заднюю передачу. Её духи приятно пахли, и мне стало интересно, что это за марка. — Они кажутся замечательными.

Они правда казались замечательными, даже несмотря на то, что допрашивали меня в течение десяти минут, но меня не волновали родители Даны. Честно говоря, я опасался этого двойного свидания, даже несмотря на то, что Дана казалась довольно крутой.

Почему? Ах, да — потому что я был гребаным идиотом.

Я всегда был твёрд в своём убеждении, что между парнями и девушками не может быть дружбы. Но каким-то образом с Бейли эти границы были нарушены. В одну минуту мы были просто коллегами, которые раздражали друг друга, а в следующую она уже засовывала руку в гребаный писсуар ради меня.

Мы угодили в ловушку и на короткое время стали «друзьями», но где-то по пути — конечно, ты же идиот — я стал одержим тем, как она быстро моргала, когда была удивлена, хриплым звуком её смеха, когда она была сонной, и тем, как она всегда понимала, что я расстроен, даже раньше меня самого.

Где-то между Омахой и Колорадо я по-настоящему, безумно, чертовски сильно влюбился в Бейли Митчелл. Я мог думать только он ней, и иногда мне казалось, что я готов на всё, на что угодно, лишь бы она была счастлива.

Так что да — это было что-то вроде гребаной пощёчины, когда она предложила познакомить меня с Даной, но эта пощёчина была необходима. Это было как брызги холодной воды, которые напомнили мне, что я не заинтересован в чём-то большем с ней, потому что большее никогда не длится долго.

Все, кого я когда-либо знал, — все, черт возьми, до единого — говорили мне, что я неправ. Все вокруг твердили мне, что настоящая любовь и «жили долго и счастливо» возможны.

Однако это было не так.

Да, в моей жизни был очевидный багаж, которому терапевт мог приписать мои убеждения: мои родители разлюбили друг друга, каждый человек, с которым я когда-либо встречался, переставал любить меня, мои бабушки и дедушки все разошлись — даже мои тёти и дяди развалили свои браки.

Никто из моих родственников не был частью толпы «долго и счастливо».

Вы можете целый день спорить со мной о достоинствах настоящей любви, но по моему мнению, это не стоило риска.

Всё всегда заканчивалось.

И потом ничего не оставалось.

Когда мы с Бек сидели рядом на биологии, мы смеялись, дурачились и писали секретные шутки о том, что означала аббревиатура имени мистера Поста (Уве). Я с нетерпением ждал этого урока, потому что она делала его весёлым.

Было приятно иметь кого-то, с кем можно повеселиться.

Но после того, как мы начали встречались, и впоследствии расстались, мы больше не разговаривали на этом занятии. Она каждый день смотрела в свой телефон или разговаривала с Ханной (которая сидела по другую сторону от неё), и я… чувствовал себя одиноким.