Чтение онлайн

Гребаный идиот.

Потому что теперь из-за моего эгоизма всё могло рухнуть. Если бы я не поцеловал её, она могла бы остаться в моей жизни, хотя бы как коллега.

Но теперь всё полетело в тартарары.

Она либо хотела отношений, чего не произойдёт, потому что это в конечном итоге разрушит то, что у нас было, либо она была так зла на меня за то, что я сбежал, что то, что у нас было, уже было разрушено.

И самое страшное было то, что у меня не было плана. Впервые в своей гребаной жизни я не знал, как мне быть дальше. Я тупо оттягивал момент, поэтому и поменялся сменами, мне нужно было держаться от неё подальше, пока я не разберусь со своим дерьмом.

Потому что всё, что я знал, было то, что если бы я увидел её прямо сейчас или поговорил с ней по телефону, то вполне мог бы сделать какую-нибудь глупость, например, снова поцеловать её или пригласить на свидание.

Умолять её любить меня вечно.

И всё это сулило конец Чарли и Бейли.

Нет, я собирался найти способ всё исправить, чтобы всё было как прежде.

Только, если она ещё не ненавидела меня настолько, что она ушла навсегда.

Глава 48

Бейли

— Так что, по сути, весь цокольный этаж будет в твоём распоряжении, — Скотт сделал широкий жест рукой, словно говоря: «Всё это твоё», и я проследила за его взглядом по готовому нижнему этажу его дома. — Будет как твоя отдельная квартира.

Я улыбнулась ему и кивнула. — Круто.

Мама ободряюще улыбнулась мне, и я поняла, что она рада моим стараниям. Я наконец-то поняла, что выбора у меня нет, и решила, что попробую сделать всё, что смогу.

Скотт закончил экскурсию по своему дому — нашему дому буквально через месяц — а затем повёл нас с мамой на ланч в центр города. Они с воодушевлением обсуждали переезд (ещё месяц, и дело сделано), их свадьбу (через шесть месяцев) и медовый месяц (на Бора-Бора), а я запихивала картошку фри в рот так быстро, как только могла.

Потому что от старых привычек трудно избавиться.

Каждой клеточкой своего существа я хотела бороться со Скоттом, бороться со всеми этими переменами в моей жизни.

Вместо этого я глубоко вдохнула и постаралась поверить, что всё будет хорошо.

Телефон зазвонил, пока я доедала последнюю картошку фри, и я подняла трубку, потому что увидела, что звонила Некеса.

— Алло?

— Привет, эм, ты не могла бы приехать? — она плакала. — Прямо сейчас?

— Ты в порядке?

— Да, — сказала она и всхлипнула. — Нет. То есть, физически я в порядке, но… мы с Аароном расстались…

Она расплакалась, и я, взглянув на маму, сказала: — Скоро буду.

Когда я приехала, Некеса была дома одна. В уголках её глаз размазалась тушь, нос покраснел, и я крепко обняла её, чувствуя её боль, пока она плакала, уткнувшись мне в плечо.

Когда она наконец немного успокоилась, мы пошли на кухню, и я заварила ей чай, пока она сидела на стуле и рассказывала мне, что произошло.

— Итак, в тот вечер, когда Тео подвозил меня домой с работы, он поцеловал меня.

— Что? — сказала я, почти прокричав это слово. — Тео поцеловал тебя?

Она грустно кивнула. — Да, и я не остановила его.

Я просто смотрела на неё, давая ей закончить, пока внезапный приступ вины не заставил меня почувствовать себя тошно.

— У меня уже давно были какие-то чувства к нему, и я на девяносто девять процентов была уверена, что это дружба. Но когда он попытался поцеловать меня, и я, эм, вроде как позволила это ему. Чтобы понять, что я чувствую.

— Боже, — сказала я, поражённая.

— Знаю, — сказала она, качая головой. — Это длилось всего две секунды, а потом я отстранилась, точно зная, что была права, что это всего лишь дружба, но когда я рассказала об этом Аарону, он взбесился.

— Ты рассказала ему? — я знала, что глаза у меня были как блюдца, пока я ждала, что она скажет дальше, но не могла избавиться от ощущения, что я сыграла свою роль в этом. Если бы я выразила свои мысли более открыто или сказала, что считаю Тео засранцем, всё могло бы повернуться иначе?

— Я должна была, — сказала она, всхлипывая. — Я должна была быть честной, потому что я люблю его, правильно? Поэтому я сказала ему, вместе со словами «Это был момент глупости и я ничего не чувствую к нему», и он вышел из себя. Сказал, что убьёт Тео, и когда я сказала ему не делать этого, он начал плакать, Бей.

— О нет, — сказала я, чувствуя себя ужасно виноватой перед ними обоими. — Он плакал?

— Он сказал, что любит меня, — прохрипела она, напряженным голосом, — но мне явно нужно что-то, чего он не может мне дать.

Почему я не настаивала больше, когда видела, как они флиртуют? Почему я согласилась на это дурацкое пари с Чарли? Чувство вины просто терзало меня, потому что я знала, что частично это была моя вина.

— Милая, — сказала я, обнимая её, пока она плакала. — Мне так жаль. Уверена, ему просто нужно время, чтобы остыть, и тогда он вернётся. Он очень тебя любит.

Когда я отпустила её, она вытерла глаза и сделала глубокий вдох.

— Дело в том, Бей, я сама во всём виновата. У меня был парень, и хотя ничего серьёзного не было, я слишком сблизилась с Тео.

Я с трудом сглотнула и подумала, что хуже я себя чувствовать уже не смогу.

Она покачала головой. — Все границы размылись. Боже, как бы я хотела вернуться назад и создать небольшую дистанцию, понимаешь?

Ладно, я ошиблась. Я могу чувствовать себя ещё хуже.

Я даже не могла смотреть ей в глаза, потому что меня преследовали воспоминания о всех тех случаях, когда интуиция подсказывала мне, что нужно предупредить её. Хотя не мне было рассказывать ей о том, насколько близка она может быть со своими друзьями-парнями, но, возможно, мне стоило преодолеть неловкость и поговорить с ней об этом? Поэтому я просто сказала: — Да.

— Почему ты не влепила мне пощёчину? — Она закатила глаза и сказала: — В следующий раз, когда я буду вести себя как идиотка с парнем, влепи мне пощёчину, хорошо? Я расценю этот поступок как проявление истинной дружбы от своей лучшей подруги, обещаю.

Да, очевидно я была настоящим дьяволом и самой Худшей. Подругой. В мире.

— От Чарли по-прежнему нет вестей? — спросила она.

— Нет, — сказала я, наклеив на себя маску безразличия, хотя от одного упоминания его имени моё сердце разрывалось от боли. — Но тебе не нужно об этом сейчас беспокоиться.

— Пожалуйста? Пожалуйста, позволь мне подумать о чём-то другом, кроме моего собственного бардака.

Я пожала плечами, хотя апатия была полной противоположностью тому, что я чувствовала. Я разрывалась между желанием рыдать, потому что скучала по своему другу, и желанием разыскать его и дать по морде, потому что я была так зла. Сохраняя привычный тон, я сказала: — Ладно. Да, всё ещё никаких вестей. Похоже, теперь он просто мой знакомый.