Чтение онлайн

Я уже знал, где спрячусь: на чердак никто, кроме меня, без лестницы не полезет. Оставалось только подпрыгнуть, уцепиться когтями за старые, но крепкие доски и подтянуться. Надо сказать, справился я вовремя: в дверь уже стучали.

– Лита, ты дома?

– Да, сейчас открою!

Пока я прятался, моя смотрительница успела сбегать в свою комнату и накинуть что-то. Ну понятно, встречать гостей фактически в нижнем белье - не самая удачная идея!

Я слышал, как внизу хлопнула дверь; незнакомая аура стала ближе.

– Здравствуйте, баб Стася!
– голос Литы звучал непривычно звонко и мелодично.
– Извините, заспалась!

– Как же, заспалась, - почему-то засмеялась старушенция.
– Я и не знала, что ты с молодым человеком приехала!

Опа... А бабуля-то - Шерлок Холмс!

– Что вы, я одна отдыхаю!
– Лита была отличной актрисой, вот и сейчас отыграла молодцом.

Однако невидимую мне бабу Стасю было не так просто смутить:

– Ой, не ври, дочка! Ты - лисичка хитрая, но я на свете побольше твоего пожила, трех мужей похоронила! Я знаю, что так глаза блестят и такой румянец на щеках только после ночи хорошей любви!

Восемь, девять - аут! Если б я был ящерицей, я бы хвост от удивления отбросил. При этом я чувствовал волну смущения, которая накрыла мою смотрительницу, и с трудом сдерживал хохот.

Баба Стася подтвердила мои догадки:

– О, раскраснелась вся, как свеколка молодая! Да ты не бойся, я осуждать не буду, даже если не с мужем живешь. Главное, чтоб мужчина был любимый, а твой, по глазам вижу, любимый.

Эта старушка мне определенно нравится.

– Пожалуйста, не говорите никому, - голос Литы звучал ровно, но то, что она ответила не сразу, говорило о многом.
– Мы и правда живем здесь вместе, но я не хочу, чтобы его кто-то видел. Видите ли, он... Он очень сильно обгорел, ожоги на все лицо. Он этого стесняется, поэтому и прячется от людей.

Хех, вряд ли ей удастся объяснить все особенности моей внешности ожогами. От ожогов хвост не отрастает! Вроде бы...

– Сильно его изуродовало?
– сочувствующе поинтересовалась баба Стася.

Вот это уже провокационный вопрос! Если Лита ответит "да", у меня будет причина ее целый месяц упрекать! А еще... еще мне будет обидно, хотя виду я не подам.

– Я не могу назвать его уродливым, - очень тихо сказала моя смотрительница.
– Просто он... другой. И если он не хочет, чтобы его видели, я не буду из него цирковой экспонат делать.

– Очень сильно ты его любишь, - вздохнула старушка.
– Значит, на века...

Мне даже смеяться расхотелось, я просто лежал там и все, и не было мыслей, и не было больше улыбки.

– Как его зовут-то, дочка?

– Кароль...

– Дивное имя, не наше! Ну, ты люби его, раз так получилось. А я уж никому ничего не скажу, будь спокойна. Вот, молочка тебе с утра принесла, свеженького совсем! Ты вчера сказала, что молочко любишь.

– Так вы же мне вчера давали!

– Так то вчерашнее, а тут свежее... Тут до тебя молодая пара жила, помнишь, я тебе рассказывала? Так я им тоже молоко каждое утро носила, уж очень смешной тут парнишка был! А потом они вдруг исчезли и все, даже не говорили, что уезжать собираются. Просто я утром пришла, а дверь никто не открыл, хотя машина их, вроде, тут стояла...

Я почувствовал, как у меня что-то болезненно сжимается в груди. Да уж... смешной парнишка был...

– А что потом с машиной стало?
– спросила Лита; я чувствовал, что ей тоже плохо.

– Какие-то люди из города приехали, забрали. Они тут долго возились, полдеревни перекрыли, нас никого не пускали! Представляешь, даже меня из моего же дома выпроводили! А как сказать чего - нет, не сказали!

Вполне в духе нашего проекта. Но это и понятно: когда хранишь тайну, нельзя откровенничать со всеми подряд. В нашем случае, речь идет о государственной тайне.

– А можно узнать у вас кое о чем...

Так, похоже, Лита решила перейти к обсуждению изгороди в лесу. Давно пора!

– О чем?

– Вечером мы с Каролем гуляли в лесу, не хотели, чтобы нас кто-то увидел, ну и наткнулись на какой-то странный забор. Вы не знаете, что это такое?

Я сразу почувствовал перемены в ауре старушки: она испугалась. Очень любопытно...

– Литочка, дочка, ничего там нет! Не лезь туда, я тебя прошу!

– А почему?
– моя смотрительница тоже заинтересовалась.
– Что там такое?

– Ничего, люди просто живут... Обычные люди, но не надо к ним лезть. Понимаешь, этот паренек, что тут до тебя жил, тоже вдруг спрашивать начал об этом заборе, а потом исчез. Нет, ты не подумай, что это связано, у нас-то люди никогда не пропадают, а мы с ними, почитай, веками бок о бок живем!

– С кем - с ними?

– Ай, да не бери в голову, просто люди, которые любят одни быть. Ну, заговорилась я с тобой тут, а мне еще коровку в поле выгонять! Но я завтра зайду, и ты, если что, заходи. Только там больше не гуляйте, ни ты, ни милый твой!

Лита пыталась удержать ее, разговорить, но бесполезно: баба Стася ломанула к выходу с решимостью быка на корриде. Моя смотрительница отправилась провожать ее до калитки, вероятно, надеялась получить хоть какую-то информацию. Наивная! Сразу же видно, что старушенция испугана. Только вот чем?

На столе стоял большой глиняный кувшин с молоком, рядом с ним лежал букетик каких-то синих цветов. Деревенская романтика, блин...

– Молока, что ли, хочешь?
– Лита вернулась быстро.

– Не особо, это ваш, людской напиток.

– Если уж на то пошло, это коровий напиток. И не выпендривайся, ты тоже млекопитающее.

Ну и где она у меня молоко видела?

– Что ты думаешь по поводу этого забора?
– поинтересовалась моя смотрительница, наливая себе полный стакан молока.

– Думаю, что там что-то серьезное, и что Женька узнал об этом.

У нас наконец-то появилась зацепка! Я сразу почуял - что-то не так. Слишком уж глухой этот забор, да и за ним что-то странное, а что - не знаю. Пока. Скоро узнаю!

– Мы с Оскаром проберемся туда ночью... Вернее, я проберусь, а Оскар будет страховать.

– Ты уверен, что это разумно?
– нахмурилась Лита.
– Может, лучше будет мне сначала узнать, что это такое?

– Так тебе кто и скажет! Пьяные, вероятнее всего, ничего не знают, а трезвые боятся. Нет, надо мне идти - простейший способ часто оказывается самым лучшим.

– Я бы не сказала, что этот способ - простейший! Ладно, мы еще обсудим это вечером. Сиди тут, мне надо покормить Оскара, а заодно и искупаюсь.