Чтение онлайн

Несмотря на убогий ремонт, неприятный запах и задержку оказания помощи, к врачу Яна испытывала вполне нормальные, человеческие чувства. Этот моложавый, разговорчивый, располагающий к себе доктор даже в операционной щебетал не переставая, чем отвлекал Яну от грустных мыслей. Работал он быстро и фактически без боли, что тоже не могло не радовать. Она только почувствовала, как врач промыл раны на коленках чем-то шипучим и с весьма неприятным запахом.

Потом серия обезболивающих уколов, вполне терпимых для ее истрепанных нервов, и хирург приступил к шитью.

– Вы прямо как маленький ребенок. Они обычно так бьют себе коленки, – успокаивающе забормотал хирург.

– Задумалась… Воспарила над действительностью, вот и получила… – ответила Яна.

– А вы, случайно, не модель?!

– Почему вы спросили? – удивилась Яна.

– Худая такая… высокая… И коленки у них такие же худые на показах мелькают, – ответил хирург.

Яна улыбнулась:

– Нет, возраст не тот. Да и далека я от всей этой индустрии.

– Пара нитевидных шрамов в будущем не испортит вам жизнь? – спросил травматолог.

Яна поняла, к чему он клонит.

– Нет, эти шрамы не испортят мне жизнь. А вот шрамы на сердце – совсем другое дело, – завела она свою песню.

– Здесь медицина бессильна, – развел руками хирург.

– Очень жаль! – вздохнула Яна и закрыла глаза.

В палате для VIP-клиентов оказалось сносно. Две огромные кровати с чистым, но не белоснежным бельем, жалюзи на окнах, сверкающая белизной раковина, два полотенца, две тумбочки, стол и два стула. Такой дешевый номер в гостинице эконом-класса – чистенько, но без вкуса и изысков. Еще больше порадовало Яну то, что она в палате одна. Коленки ей туго перебинтовали, на сей раз точно стерильными, хирургическими бинтами, и даже разрешили потихонечку ходить.

– Первое время нежелательно сгибать ноги в коленях, ну да это и понятно! Будет боль и чувство стянутости – это тоже нормально, – сказал хирург. – А сейчас полежите, отдохните, уйдете завтра утром, после первой перевязки.

Яна вздохнула.

«Полежу в больнице, все равно идти некуда, да и дома никто не ждет», – решила она.

– Кушать принести? – спросила заглянувшая медсестра.

– Можно…

– Наркоз был? – уточнила она.

– Под местным… – ответила Яна и задумалась.

Ей теперь придется или стоять, или лежать, или сидеть с поднятыми на стол ногами. Она, кстати, любила это делать, но теперь было оправдание таким некультурным действиям.

– Сейчас принесу еду, – кинулась за дверь медсестра.

Внезапно Яна почувствовала дикий голод. Она вспомнила, что с утра ничего не ела, а теперь к тому же потеряла и силы, и кровь. Поэтому возвращения медсестры ждала с большим нетерпением. Та вернулась с двумя тарелками в руках.

– А компот закончился, – виновато сказала она. – Захотите пить, можно налить кипятка из кулера в конце коридора, там еще вроде есть…

– Хорошо, – кивнула Яна.

Но когда девушка ушла и Яна посмотрела на то, что она оставила на тумбочке, аппетит ее тут же улетучился.

В одной тарелке стыла какая-то жидкость, мутная и неприятная на цвет. По паре кусков картошки и неочищенному темному кусочку морковки она поняла, что это не вода для ополаскивания пальцев, которую иногда приносят в ресторанах, а суп. А по сморщенному, темно-зеленому кусочку соленого огурца с огромными словно от тыквы, семечками, она даже догадалась, что это солянка. На поверхности супа еще плавали какие-то конгломераты твердого жира.

Сыщик Яна, включив дедукцию, которую не могли выбить из ее больной головы ни таблетки, ни произошедшие неприятности, поняла, что эта бурда еще и холодная! Конечно, обед уже прошел, раз компот закончился, медсестра сделала ей одолжение, принеся еду, которую не съели. Не съели или даже слили – что еще ужаснее. «Остатки сладки» – явно не про это блюдо. И разогревать еду в микроволновке ей никто не станет, тем более микроволновки в отделении не для медицинского персонала может не быть.

Яна поняла, что даже под пытками не сможет съесть или выпить этот суп. Она с надеждой глянула на вторую тарелку, но ее мечтам не суждено было сбыться.

Рассыпчатая гречневая каша. Такая рассыпчатая, что больше похожа на засохшую обратно в твердые зерна крупу, и сверху аккуратной кучкой, где, по идее, должно источать аромат мясо а-ля бефстроганов, лежал отвратительный отварной репчатый лук и до боли знакомая неочищенная вареная морковка.

«Не из супа ли все это вынуто? А не из какой-нибудь хилой говяжьей кости, разведенной на сто литров, он сварен? Бефстроганова из сухой и жесткой говядины хватило, видимо, только работникам кухни», – подумала Яна.

Хотя чему удивляться? Когда-то в одной телепередаче она услышала, что в день на кормление человека в больнице выделяется около тридцати рублей без учета инфляции. Как на эту сумму можно накормить людей? Да еще изображать в обед первое, второе и третье… Понятно, что первое и второе варится в одном котле. Тут тебе и суп, и гарнир с мясом. Ужас! И ведь это еда для больных людей, которым, наоборот, надо давать усиленное питание, с витаминами, минералами, белками… Более хорошие условия были не в обычных больницах, а в ведомственных, например от Российских железных дорог, от Центрального банка России. Богатые ведомства могли позволить себе сделать ремонт, закупить оборудование, кинуть немного денежек на добавку к питанию, что могло вылиться даже в бутерброд с красной рыбой на завтрак и ложку свежего салата к обеду.

Только одна радостная мысль грела сознание Яны: «Хорошо, что компот не принесли». Но тревожило другое: до следующего утра на голодный желудок не протянуть. Слишком уж давно она не кушала.

Спасение пришло в виде Евгения.

– Привет! Никогда не прощу себе, что потащил тебя к Пуле. И никогда, если честно, не верил, что простое падение на лестнице может закончиться в больнице. – Он нерешительно застыл в дверях палаты.

– Падение с лестницы может закончиться переломом основания черепа или шейных позвонков и – ага, ты в морге! – откликнулась Яна. – Так что мне еще повезло. Что ты там мнешься в дверях? Заходи, располагайся на пустой кровати! – пригласила Яна.

– Никто с тобой не лежит? – уточнил он.

– В смысле? Ты намекаешь или предлагаешь?

– Не вгоняй меня в краску, Яна, – смутился Евгений.

– Совершенно одна! Приведи кого-нибудь из мужского отделения, – подмигнула ему Яна.

– Вот, теперь узнаю! Хорошо, что ты в таком настроении, – заулыбался Евгений, шурша пакетами.

У Яны забрезжила слабая надежда, что она сегодня все-таки поест, потому что на пакетах значился логотип известного продуктового супермаркета.

– Что это? – Женя увидел тарелки на тумбочке.