Чтение онлайн

— Точно тебе говорю. Уволились мы.

— Да ладно заливать-то, — мужик фыркнул. — Уволились, как же. Ищи дурака. Да хоть и бы так, всё едино. Полицейским был, полицейским и остался. Уволился он, пфф.

— Ага, — Глеб ему подмигнул. — Уволился. Не задалась карьера. Одного начальника пришлось на каторгу отправить, второго я лично своими руками прикончил. Вот на этом-то и всё. Пришлось отправляться на вольные хлеба.

Дворник хмыкнул, поправил треух.

— Иди ты, заливать-то будешь. Прикончил начальника полиции, да на свободе бегаешь? Врешь, да не краснеешь. Нашел дурака?

— А ты чего, братец, газет не читаешь? — ухмыльнувшись спросил Глеб. — Про Князева-то не слышал про такого, нет?

— Читал, твоё благородие, — сказал дворник. — Не дурак, чай, грамоте-то обучен. Котелок у меня варит получше многих. Читал я, что прикончили его. А уж да за что, поди разбери на самом деле. Я не дурак, я мозгой шевелю.

Он постучал себя пальцем по лбу.

— Ну, вот, — тут же подхватил Глеб. — Раз читал, что начальника полиции Князева на погост отправили, так разрешите представиться — это я с ним и покончил. Вот те крест.

Дворник уважительно присвистнул, сдвинул треух на затылок, с любопытством глянул на Глеба сверху-вниз.

— Ну ты лихой, паря, коли не шутишь, — сказал он. — И как тебя за такие подвиги-то к тачке не приковали, лет на десять. Это там они, в газетенках своих писали, негодяй, дескать, был Князев. А это ж всё равно выкрутиться надо было… Чтоб с такого дела, да сухим из воды, умудриться надо. Ну ты ловкач, ох, ловкач.

Глеб только цокнул языком и пожал плечами.

— То дела былые, — сказал он. — За пять минут и не перескажешь. Ты мне, лучше, вот что скажи. Как звать-то тебя?

— Фрол Прокопьевич.

Дворник достал из кармана овчинного тулупа папиросу, закурил, с любопытством глядя на Глеба.

— Ты, друг, часом, с Савельевым Михаилом Игоревичем-то не знаком? — спросил Буянов.

Фрол покривился, сплюнул.

— Не знаю я никого, — буркнул он. — Идите, лучше, у кого другого поспрашивайте. А у меня выспрашивать нечего. Нашли трепача? Ничего я не знаю и знать не хочу. Докладывать не обязан.

— Да ты не подумай чего, — сказал Глеб. — Пропал человек, жена волнуется, места себе не находит. Обещались помочь, вернуть в родной дом. А то, может, загулял-забылся, закрутило-завертело. Пора бы и домой, на теплые перины, пока женщина несчастная с ума не сошла от горя.

Этот аргумент кажется, искренне пронял ворчливого дворника.

— Ну, не знаком с таким, предположим, — проворчал Фрол. — Я с благородными дружбу не вожу. Не по чину мне.

— Такой тучный мужчина, в костюме клетчатом часто ходит, — ни на что особо не надеясь сказала Анна Витольдовна, припомнив, как выглядел Савельев на аукционных торгах.

— Ну, такого видел, предположим. Этого помню. Хороший господин. То гривенник даст, то папиросой угостит, — сказал Фрол. — А уж как звали, так то не интересовался, не интересно мне.

— А вчера-то видел его? — спросил Глеб. — Или когда?

— Ну, предположим, видел, — дворник поежился, выпустил струйку сизого папиросного дыма. — Подъезжал он тут, вчерась, на паромобиле своём. Потолковал с каким-то господином, да дамой, у подъезда. Сели они в паромобиль, да и уехали себе.

Буянов и Воронцов обменялись быстрыми взглядами.

— А что за дама? Что за господин?

— Да почем мне знать-то? — Фрол развел руками. — Я вам кто, по-вашему, паспортный стол? Не знаю я.

— А как выглядели? Старые или молодые? Состоятельные или в рванине? Особые приметы? Шрамы, волосы? Хоть что-то?

Дворник только хмыкнул.

— Я с благородными дружбы не вожу, чтоб по имени-фамилии знать, шапку ломить, да ручкаться, — сказал он. — А этих и вовсе прежде не видел. А может и видел, да не запомнил. Как выглядели? Обыкновенно. Как люди. Чего мне на них смотреть-то, чего разглядывать? Не картины, чай. Поговорили о чем-то с этим вашим господином, смотрю. Сели да уехали. Вот и всё.

— Спасибо, Фроль Прокопьевич, — не скрывая разочарования сказал Глеб. — Не много это, но всё равно пригодится.

Он достал из кармана портсигар, протянул его дворнику, тот взял себе папироску.

— Благодарствую. Ну, чем богаты, тем помог, — отозвался Фрол.

Сунув папиросу в карман, он подхватил лопату и ушел, опасаясь, видимо, что сейчас его завалят новыми расспросами.

— Итак, — сказала Воронцова глядя в спину мрачному дворнику, — хоть немного, но хронология вчерашнего дня господина Савельева да прояснилась. Кто-то вызвал его поддельной запиской. Заранее здесь встретили у подъезда. Мужчина и женщина… Вряд ли это была случайная встреча старых знакомцев. Слишком уж сильно придется полагаться на такое странное совпадение. Итак, все втроем сели в паромобиль Савельева и уехали. Но куда?

— Хороший вопрос, — ответил Глеб, зябко ежась и пряча руки поглубже в карманы. — Если бы я знал, сказал бы вам, честное слово. Ходить кругами и опрашивать соседей, не видел ли кто ту же самую сцену, что и этот обаятельный дворник Фрол, заранее считаю гиблой идеей. Никто ничего не видел, рубль ставлю.

Он подышал на ладони, растёр, и снова сунул в карманы.

— Так что единственный наш шанс прояснить судьбу Михаила сейчас, это найти его паромобиль. Он будет нашим немым свидетелем. Да как бы не единственным. Вся надежда только на Порфирия Григорьевича…

— Конечно, — послышалось у них за спинами, — только на меня и есть, что последняя надежда.

Буянов и Воронцова оглянулись. На дороге, с самым сердитым видом сидел Порфирий. От холода он распушился так, что походил скорее на меховой шар.

— Сами-то вы, друзья мои любезные, баклуши бьете, я гляжу. Пока несчастный котик бегает по всему городу, лапки до кровавых мозолей натирает? В теплом паромобиле катаетесь, а я тут, будто ищейка полицейская, носика своего розового от земли не поднимаю.

От его шерсти отчетливо пахло жареными рябчиками, как бы он ни пытался на словах придать своему образу вид несчастного утомленного страдальца, который не ел минимум три дня.

— Порфирий Григорьевич, — удивленно сказал Глеб, — неужели вам уже удалось найти паромобиль Савельева?

— А вот всё-то вам да расскажи? — кот гордо задрал мордочку и отвернулся чуть в сторону. — Вот теперь вам любопытно? К страданиям мои глухи, лишь информацию подавай?

— Да, хотелось бы послушать, — кивнула Воронцова.