Чтение онлайн

И чего он лезет в мои дела? То же мне, психолог выискался.

— Зачем ты говоришь это мне? — возмутилась я.

— У нас очень дружная команда… И мы не так часто долетаем до домов радости. В системе Сатурна они последние. У Нептуна или Урана их уже нет, а мы там часто работаем… Женщина на корабле — всегда хороший возбудитель для мужчин. Кто-то из нас может тебе понравится… Так что просто предупредил тебя. Чтобы не имела иллюзий о твоем любовнике. Тебе не обязательно сохранять ему верность.

— Я как-нибудь с этим сама разберусь, — фыркнула я.

И вылетела из медотсека, клокоча от дикой смеси самых противоречивых чувств.

Ускоряясь, бот уже начал вдавливать меня в пол, колени слегка подкашивались. И вдруг двигатели отключились, и наступила невесомость. Слишком сильно оттолкнувшись на последнем шагу, я со всей дури врезалась головой в потолок.

Хоть бы предупреждали о смене движения, уроды.

Хватаясь за лееры, я быстро перемещалась к своей комнате, пытаясь соображать на лету. Я понимала, что должна срочно успокоиться. Совсем ни к чему являться на обед во взвинченном состоянии. Однако слова Муоза жгли меня и отказывались выскакивать из сознания.

Ива Рокир. Он заботится обо мне. Прилетел, чтобы дать свою защиту хотя бы таким вот странным образом. Считал, что я сама не справлюсь?

Начала вспоминать. Да, поначалу мы не могли найти общего языка. Я была взрывная, а он очень мягкий, но мягкость это скрывала железное упрямство. По крайней мере, спуску на занятиях он никому не давал.

Когда же я впала в депрессию после гибели Луки Новы, моего друга и любовника, он неожиданно оказался рядом. Поддерживал меня. Я даже не сразу разобралась, что он как-то незаметно ухаживает за мной, присваивает, делает частью своей жизни. В какие-то моменты мне это даже нравилось. Но потом… Я самостоятельная. Я отстаивала свою самостоятельность всю жизнь. Я хочу добиться всего сама. И покровительство одного из преподавателей мне было совсем ни к чему.

Тогда мы расстались. По моей инициативе. Не ругаясь, не скандаля, а просто отдаляясь. Сейчас, в марсианском госпитале он снова пришел. Снова помог обрести себя. И защищал как мог перед тем, как я ринулась на этот бот.

Возможно, в чем-то Муоз был прав. Ива был со мной только в минуты моей слабости. Но в то же время и неправ. Ива не бросил меня, когда я вернула себе силу, это я сама отодвинулась от него. Может быть это он нужен мне в минуты слабости? Как любящий человек, он чувствовал это и приходил на помощь?

Любовь? Что такое любовь? Если то, о чем я читала или то, что видела в отношениях между другими людьми, то у меня ее нет и никогда не было. Все отношения с парнями строились всегда дружеские, а если нечто романтическое вспыхивало, то всегда по их инициативе, я могла лишь принять или отвергнуть их…

И, похоже, здесь мне придется часто отвергать. В дружном коллективе совершенно ни к чему ни зависть, ни ревность, ни деление «одной бабы на всех».

Я — «свой парень». Так было всегда. И пусть так остается. Будем дружить.

Мой новый коммуникатор пискнул, предупреждая об обеде. Черт, я же так и не посмотрела свое расписание!

Поняв, что нервы мои пришли в порядок и деловое мышление заслонило эмоции, я перецепила своего брелока-верблюдика с комма на ИСБ, сняла такой привычный комм, и отправилась на обед.

В момент, когда я переступила порог своей каюты, включилась искусственная гравитация. Ну, хоть так. И я бодро зашагала по гулкому коридору.

Муоз, наверное, был прав. Десантники уже приготовились развлекаться за мой счет.

Первый романтический заход предпринял рыжий Бак. Сразу, едва я переступила порог кают-компании, сейчас выполняющей роль столовой.

— Ах, ах, ах! Наша киска, моя Марфа! Если бы ты знала, какая боль разрывала мое сердце, когда ты коварно целовалась с тем уродом! Буквально на пороге нашего доброго и любвеобильного «Феникса»!

Актер из него был никудышный. Говоря о разрывающей его сердце боли, он нахально и радостно улыбался. Паяц.

Оглядев сидящих вокруг стола десантников — веселых, предвкушающих развлечение, любопытствующих — я поняла, что сценка эта целиком подстроена. И если не прервать ее сейчас, то потом последуют другие.

Но как? Как можно это перевернуть? Жаль, что я совершенно неопытный сценарист и совсем никудышный психолог. И в такую идиотскую ситуацию раньше не попадала. В Академии разных чудаков хватало, но там всегда рядом были друзья, которые могли превратить все в шутку или устроить не менее шутливую массовую потасовку.

Думай, Марфа, думай! Быстро!

— Твоя боль нарисована на твоей довольной роже, Бак, — хмыкнув, сказала я, вызвав взрыв хохота окружающих.

Вдруг я поймала предостерегающий взгляд Муоза. Надо переводить разговор в более безопасное русло.

— Жрать хочу страстно, — глядя на выставленные на столе супницу и салатницы, рухнула на ближайший стул.

— Ты уходишь от моих горячих признаний? — взвыл, подначиваемый кивками окружающих Бак.

— Вот прямо сейчас меня больше интересует суп. Если я начну выслушивать сейчас твои вдохновенные речи, он остынет.

— А потом? Потом? Потом у меня есть надежда?

— Нет.

— Почему? Ну почему-у-у?

— Мне не интересно.

Царящее вокруг веселье внезапно сменилось тишиной, которую нарушало лишь фоновое гудение корабельных устройств. Десантников вдруг кто-то словно выключил. Но я глаз от супницы не отрывала. Не хочу смотреть на эти рожи.

Если честно, то суп я терпеть не могу. Никакой. Но тут пришлось налить себе половинку половника для виду. Зачем я только про него сказала? Но пришлось старательно стучать ложкой и впихивать в себя багровую жижу.

— Ну ты даешь, — наконец прорезался Георг под позывным Факир. Волосенки у него как-то сбились после невесомости, и сейчас стыдливо свесились, хаотично прикрывая залысины. — Марфа, как это любовь может быть неинтересной?

— Любовь? — изумилась я. — А кто тут говорит о любви?

— Как кто? Бак, конечно. Да и мы все тоже…

Вокруг я видела озабоченные или иронически скривившиеся лица.

— Не морочь мне голову, Факир. И вы тоже. Я сюда прибыла учиться.

— Сексу? — широко раскрыл глаза Георг, радостно ухмыляясь.