Чтение онлайн

И еще ему жалко себя любимого.

Потому что Контра только что выставил Корпус на нехилые бабки.

Как у нас принято считать боевые?

От выхода из портала там до входа обратно.

А по инструкциям, оказывается, нет…

Вы знаете, через сколько выплачивают у нас боевые?

Иногда по полмесяца ждать приходится.

Нет, рапорт сразу сдается.

Только вот канцелярия его обрабатывает не раньше, чем на следующий день.

Если ни к чему не придерется, как вчера.

А потом бухгалтерия канцелярии принимается за начисление…

Основательно принимается, не торопясь, увязывая и согласовывая… вот никогда не понимал — что именно увязывая и с кем согласовывая?

И теперь въедливость Контры обеспечит им нехилую работу.

Им же, мля, за все годы пересчитывать придется!

Ну, по крайней мере — за последние четыре-пять столетий.

А если подумать о том, что пересчет за эти времена может послужить поводом для очередных придирок (как же: боевые выплачены не полностью — начисляйте за все время, по день выплаты долга включительно!) размер скандала, в который впутал канцелярию этот крысюк, ваще не поддается предварительной оценке…

К тому же, кто несет материальную ответственность за финансовый и прочий ущерб, нанесенный Корпусу?

Прааавильно…

Конкретные виновники.

Те, что инструкции или не читали, или не исполняли.

Бухгалтерия.

Чиновники департамента внутренней службы — от самых главных до последних штафирок.

Вашу мать, им же веками за бесплатно пахать придется — и все равно должниками подохнут!

Вот вам и причина для конфискации суперквартир, загородных дворцов и прочих благ, честно заслуженных крысением положенных нам денег.

А мы-то, идиоты… все думали, что они на взятки жируют…

А этому конкретному крысюку теперь — полный трындец.

Потому что нос срастется, синяки сойдут, опухоль спадет — а память о том, что именно его неумеренная тупость и самолюбие стали причиной падения всесильной канцелярии — останется.

Вы знаете, кто может обеспечить жертве самые продолжительные, самые жестокие муки?

Нет, не Вершители казней Преисподней.

Крысы канцелярские — вот кто… и до смерти не загрызут, и жить не дадут, и на волю не выпустят.

В рот меня козел…

Мне что, его жалко стало?..

И я отваливаюсь от стола, отворачиваюсь от бледного как смерть крысюка, воняющего уже хуже зомби, погулявшего неделю на солнцепеке, обнимаю одной рукой за плечи Контру, другой — за талию Шнягу и пытаюсь выйти из закутка.

И натыкаюсь на плотную толпу.

Девятнадцать бригадиров, главхилер из лазарета и Свин позади всех маячит… в толпе стажеров.

Мать вашу в задний проход нестуганным черенком тупой лопаты…

Нам же теперь не выжить…

Мы же столько просто не выпьем…

Бригадир-раз раздвигает своей тушей толпу, сдергивает полевую пилотку, комкает в своем кулачище и робко… тролль — робко!.. вода загорелась, горы потекли, Святыни на весь плац пернули… — робко так говорит мне — ведьмак-ротмистр, шеф-наставник, разреши мне твоим стажером попользоваться…

Он что, охренел от изумления?.. или опять эта серьга долбанная?.. он же Контру еще до полного захода порвет… натурал он, бригадир-раз, натурал мой стажер, а сережка — это у них обычай такой, понял, соратник?

Смотри-ка, тролль аж с лица спал…

И Флакон у него из-под локтя выныривает.

А глаза умоляющие-умоляющие… как в тот раз, когда я его со свинкой застукал.

Что значит — понял я его неправильно?

Мляяя…

А толком объяснить слабо было?

Услугами воспользоваться, соратник, услугами стажера — а не стажером! А чего, собственно, нужно-то? Что? И у вас тоже отбирают весь конфискат — все оружие чужих миров — и в лаборатории не передают, и на склад не направляют, и принятые трофеи не оплачивают?

А тебе чего, Флакон?

Какой выкуп? Откуда выкуп?

Ни хера себе… Ты точно знаешь, что отдел перемещенных лиц транспортировал существ, освобожденных в ходе операций в их миры за деньги? И не отстегивал процент бойцовой бригаде-освободительнице?!

Контра, брат, если тебе не трудно, на этот случай особое внимание обрати, ладно? У нас ведь тоже семнадцать особей прихвачено в последний выход…

Ну все, соратники и соратницы, концерт окончен, все свободны!

То есть?

Мотать-колотить…

Контра, мы попали… по полной попали…

Я и подумать не мог, что у бригад столько неоплаченных счетов к канцелярии…

И я опускаюсь на стол — крысюк и пискнуть не осмеливается, не веря своему счастью: не один он окажется козлом отпущения — и долго-долго смотрю на своего стажера.

Справишься, соратник?

Это ведь не суперсекретный объект, нафаршированный смертью, брать.

Это куда страшнее…

Котейка

Ну, что я вам говорила за стажерский телеграф?

Все собрались, кто не в поле и не в лазарете.

И не в десять — первые прибежали, когда еще восьми не было.

Слонялись по двору, трепались о том, что и где уже успели, Рыжий хвастался здоровенной неаккуратно зашитой раной — по-моему, небрежность была специальной, чтобы шрам остался пострашнее… мальчишка!.. ну что с гоблина взять…

Естественно, тяжелого оружия не было ни у кого — не положено, не на операцию идем. А вот приятных мелочей, вроде троечки-пятерочки плазменных гранат, огнестрельных многозарядок, лучеметов и кучи всяких опасно заточенных железяк — навалом. Я уж не говорю об ритуальных ножах, тех, которыми Страж может последнюю почесть смертельно раненому другу в неравном бою оказать или себе глотку последним усилием вспороть… дикость, конечно: говорят, что трансы этот ритуал уже смогли пару-тройку раз превозмочь и поднять тело, но пока в массе своей ножи действуют и переходить в разряд простой атрибутики не собираются.

Бунт желторотых… а что, в истории Корпуса уже бывало.

Примерно по той же причине.

Только тогда не канцелярия достала, а Окормители.

В официальной истории Корпуса этого, конечно, вы не найдете, но по слухам и преданиям именно останки третьего курса, вывалившися из портала и вынесшие раненых и мертвых — своих, и тех, кого из Старших смогли разыскать после бойни с каким-то мегамонстром, подняли бунт, когда единственный оставшийся в живых из Тройки, Верховный Духовный Окормитель, решил сделать козлом отпущения их любимого шефа. Шеф их — нынешний Командор — при этом присутствовал, но остановить разбушевавшихся курсантов не смог по причине полной недееспособности — лежал холодной тушкой на носилках, растопырив свои обугленные эльфийские локаторы над остатками сгоревшей серебряной шевелюры.