Чтение онлайн

– Мануэль! Мануэль!

– Что такое? Что-то случилось?

Она едва не повалила его на землю. Цепляясь за него, она бормотала сквозь рыдания:

– Я не знала, куда ты подевался, не приключилась ли с тобой беда… Чего я только не передумала!

– Я не так уж долго отсутствовал, от силы полчаса.

– Нет-нет, гораздо больше часа!

Он внимательно посмотрел на нее, потом решительно привлек к себе. Здесь, на открытом всем ветрам склоне холма, он поцеловал ее так, как не целовал никогда прежде. Его окрыляли любовь и только что обретенная уверенность в будущем. Указывая на дома в долине, он спросил:

– Как ты думаешь, что это там такое?

– Не знаю. Наверное, фабрика. – Она радостно взглянула на него. – Неужели стекольный завод?

– Он самый.

– Кому же взбрело в голову построить тут стекольный завод?

– Город гораздо ближе, чем ты думаешь, по другую сторону холма. Но теперь держись за меня, а то не устоишь от моей сногсшибательной новости: я нанялся на работу!

– Нет! Мануэль…

– Так-то! Взял и нанялся. – Он прищелкнул пальцами. – И это еще не все: я договорился не только о месте, но и о жилье. Там четыре домика для работников, и только два из них заняты; в одном поселился француз. Ты сможешь с ним болтать. Хозяин, мистер Карпентер, оказался очень приятным господином, я таких редко встречал. Совсем как Фэрбейрн, только выглядит по-другому. С ним можно говорить без обиняков, что я и сделал. Я признался, что весь мой опыт в изготовлении стекла – те несколько месяцев на вашем заводе в Шилдсе, к тому же при мне женщина, на которой я собираюсь жениться; я ищу, где бы обосноваться, чтобы заключить брак честь по чести. Поверишь ли, он заинтересовался мной! Уж такой это человек. Он тоже не стал водить меня за нос: он никак не может набрать хороших работников. Все они, немного заработав, уходят. Говорит, им не нравится ненормированный рабочий день. Важно ли мне, когда начинать работу и когда заканчивать? Я ответил, что это не главное.

Она внимательно смотрела на него.

– Мануэль, ты сам говорил мне, что тебе не нравилось работать на стекольном производстве.

– Человек может менять свои пристрастия. – Он погладил ее по щеке. – Хоть в чем-то… У меня чутье на людей. С этим, как мне кажется, я полажу. Фэрбейрн мне тоже сразу приглянулся. Должен тебе признаться, Аннабелла, что в вашей усадьбе меня ни к кому особенно не тянуло, кроме Армора и парнишки Диннинга, остальные были не по мне. А этот, – он широко улыбнулся, – понравится и тебе, я уверен. Он позволил нам оставить себе фургон. За домиками есть поле, там он и будет стоять, да еще старая конюшня, куда мы определим Добби. Все, время не ждет.

Он повлек ее за собой на вершину холма, потом вниз, к фургону, смеясь на бегу.

Стоило Мануэлю познакомить Аннабеллу с Карпентером, как между ними возникла симпатия. Карпентер оказался пожилым седовласым мужчиной с белыми усами и добрым лицом. Ее мать назвала бы его не джентльменом, а, скорее, коммерсантом. Аннабелле же было не до определений, главное, он пригрел Мануэля, и она была бесконечно благодарна ему за это.

Карпентер в свое время немало попутешествовал и с кем только не встречался. Он со смехом называл себя «знатоком человеческой натуры», именно поэтому сразу поверил в честность человека, назвавшегося испанской фамилией и выглядевшего как настоящий испанец; что касается его связи с этой молоденькой особой, то ее он посчитал странной: Аннабелла ни манерами, ни речью не походила на спутницу бродяги. Его удивление возросло, когда во время экскурсии по его заводику она заговорила о тонкостях обработки и качестве песка, используя такие понятия, как «вимси», «понтия» и «стеклянный бой». Стоя перед пнем, который здесь использовался в роли стола, и глядя на стеклодува и подборщика, она так и сыпала терминами. Было видно, что она не пыжится, а просто разбирается в деле. Карпентер был озадачен. Ему еще не приходилось встречать женщину, интересующуюся производством стекла.

Выйдя на воздух, он не удержался и спросил:

– Где вы приобрели такие познания, мисс?

– У моих родственников был стекольный завод, – просто ответила она. – В доме было много книг про стекло.

– Где же ваши родственники сейчас? Где был этот завод?

Она немного помедлила и нехотя ответила:

– Они умерли. Завод был на реке Тайн; боюсь, теперь он обанкротился.

– Со стекольным делом в наши дни это случается сплошь и рядом. Но мне грех жаловаться: моя фабрика невелика, и у меня надежный сбыт.

– Вы много экспортируете?

– Немного, потому что для этого потребовались бы агенты, но в целом дела идут неплохо. Если вам захочется освежить память, то в моем доме тоже найдутся книжки про стекло. Можете выбрать любые.

– Благодарю вас.

– А теперь я покажу вам ваш дом. Насколько я понимаю, вы собираетесь пожениться? – Он посмотрел на нее, потом на Мануэля. Мануэль предоставил право ответа Аннабелле.

– Да, как только проживем положенное время на одном месте и остановимся на определенной церкви.

– Что ж, – с улыбкой проговорил Карпентер, – за этим дело не станет. Можете выбирать. Небольшая церквушка в Дентоне, совсем рядом, еще одна в Йоркшире, в Пирсбридже. Я бы порекомендовал Дейтон: очень милая деревушка, к тому же я знаком со священником. – Он замедлил шаг. – Там я заключил свой первый брак, там же похоронены обе мои жены… – Он снова зашагал. – У меня есть пасынок. Иногда он приезжает ко мне из Хартлпула. Он – капитан дальнего плавания. – Карпентер покосился на Мануэля. – Стекло он терпеть не может. Сами знаете, одни его не выносят, другие не могут без него жить. Стекло – самая загадочная вещь на свете. – Он покачал головой. – Надеюсь, вы оба тоже придете к такому мнению.

Не получив ответа, он обогнал их и вошел в дом. Аннабелла и Мануэль переглянулись. Мануэль подумал: «Жизнь очень загадочна. Я полагал, что превращусь в батрака на ферме, в лучшем случае – во владельца собственного клочка земли, а выходит, что опять берусь за стекло. Кто знает, к чему это приведет… Не стать ли мне подборщиком? Если здешние недотепы справляются, то я и подавно справлюсь».

Аннабелла тоже думала о своем: «Кажется, начинается счастливая полоса. Теперь у нас все наладится. Я смогу здесь пригодиться. Интересно, кто здесь ведет книги и бухгалтерию? Что-то я не заметила клерка».

На следующий день наблюдение Аннабеллы подтвердилось – клерка на фабрике не оказалось. Весь учет вел сам Карпентер, причем с грехом пополам. Он признался, что в свое время надеялся, что эту канитель, как и управление производством, возьмет на себя пасынок, но у того не лежит к стеклу душа.

Однако Карпентер целую неделю колебался, прежде чем решился доверить эту работу женщине. В Дарлингтоне это многим придется не по вкусу: люди объединены в гильдии, все время появляются новые профсоюзы. Впрочем, работники фабрики отнеслись к намерению хозяина благосклонно, посмеялись и сказали: «Отчего же? Она милая, просто куколка». Жак Фурнье, француз, положил конец колебаниям.

– Она говорит на моем языке! – вскричал он. – На вполне понятном французском! Я ушам своим не верю.

Так Аннабелла поступила на службу. Ей была предложена на удивление высокая оплата – десять шиллингов в неделю; это была всего лишь половина от того, что положили Мануэлю, однако вместе их заработки казались им целым состоянием.

Аннабелла получала свои деньги не зря. Она не только навела порядок в книгах, но и сама вызвалась контролировать продукцию фабрики: стаканы, бокалы и разнокалиберные бутылки. По вечерам, сидя с Мануэлем в тепле – новый дом по уюту не дотягивал до дома у Фэрбейрнов, но тоже был неплох, к тому же она наконец-то получила собственную спальню, – она под звуки французской речи, доносящиеся из-за стены, помогала ему осваивать книги Карпентера о стекольном деле, знакомя с различными типами плавильных тиглей и печей. Слушая ее, он отвлекался от таблиц и не переставал удивляться. Теперь он видел Аннабеллу в совершенно новом свете; его даже пугала ее осведомленность. Это чувство его не устраивало, и он с еще большим усердием штурмовал технические премудрости.

Читать становилось все труднее, поскольку все чаше попадались незнакомые слова; он уже задумывался, так ли полезна ему книжная наука. Он чувствовал, что овладеть ремеслом стеклодела можно только через практику. Однако не отбрасывал книги и испытывал гордость, когда она по-профессорски спрашивала его об основных типах стекла, а он отвечал, как ученик на уроке: «Методом пустотелого дутья получают дутое и прессованное стекло; из дутого стекла – стекло для бутылок, трубок и ламп; из плоского стекла делают листовое, кронглас, мозаичное и оптическое стекло».