Чтение онлайн

Сиони хранила молчание.

– А может, я начну с них, – заметил Потрошитель и дернул головой по направлению к угловой кабинке, где обосновалась семья из четырех человек. С родителями были девочка-подросток и мальчик помладше. – А ты в курсе, Сиони, сколько энергии можно выкачать из детского сердца? Разжившись хоть одним, я легко сотворю заклинания чудовищной силы!..

Сиони крепко зажмурилась: при словах Грата ее захлестнула волна воспоминаний о тех жутких событиях, свидетельницей которых она оказалась несколько месяцев тому назад. Зияющая дыра в груди Эмери, неподвижно растянувшегося на полу. Его сердце, стиснутое в ладонях Лиры. Давление крови, жаркие стенки сердца Эмери, сжимающие Сиони, которая протискивалась сквозь них и задыхалась от удушья. Изуродованные тела, валяющиеся в кладовой мясного склада. Сиони отбросила эти картины, загнав их на дно своего сознания. Разве Дилайла совсем недавно не назвала ее уравновешенной?

Будь уравновешенной! – мысленно взмолилась она.

– Ладно, – сказала Сиони, пытаясь подобрать слова. – Вы хотите знать, как я заморозила Лиру?

Грат поставил локти на стол и, выжидая продолжения, оперся подбородком на сплетенные пальцы.

Сиони глубоко вздохнула.

– Все началось с этого…

Она кинула Сложенную в форме ромба салфетку на тарелку и прошептала:

– Взорвись!

Салфетка мелко и часто завибрировала. В первый момент Грат растерялся. Потом его глаза широко распахнулись.

Сиони резко развернула стул, на котором сидела, и, вскочив, метнулась к задней двери.

Взрывное заклинание сработало.

Взрыв был далеко не столь силен, как в тот раз, когда Сиони применила его против Лиры – ведь сейчас ей пришлось воспользоваться лишь одной салфеткой. Однако бумажного ромба хватило на то, чтобы в воздух взлетели не только тарелки, но и обломки мебели.

Разумеется, Потрошителю тоже досталось: Грат наверняка получил ожоги.

Сиони решила не думать о том, какой ущерб она нанесла ресторанчику. Сделанного не воротишь, кроме того, на кону стояла ее жизнь…

Она всем телом навалилась на дверь и вылетела на залитую солнцем улицу.

Сиони перебежала дорогу, удостоившись возмущенных окриков от водителей автомобилей. На бешеной скорости пересекла Парламент-сквер и завернула за угол банка. С отчаянно колотящимся сердцем промчалась вперед и, перепрыгнув через раскрошившийся бордюр, нырнула в щель между гостиницей и магазином ковров. Прочь оттуда. Нужно убраться от Грата подальше и хорошенько запутать следы.

Эмери! Она потянулась за заклинанием копирования и сообразила, что забыла его в бистро – вместе с сумкой и зеркальцем. Велосипед тоже остался у ресторанчика.

Значит, связь с Эмери оборвалась.

Дилайла! Но к каким стеклодувам отправилась подруга? Сейчас она может находиться в любом районе Лондона.

Сиони приостановилась на перекрестке, между одноэтажной лавочкой кормов для домашних животных и двухэтажным антикварным магазином. Тяжело дыша, она начала шарить глазами по толпе. Горожане, к счастью, не имели ни малейшего представления о том, какая опасность таится в самом сердце Лондона. Грату плевать на людей – он сам это сказал.

Надо побыстрее выбираться отсюда.

Внезапно она услышала крики за спиной. Кинувшись направо, Сиони чуть не налетела на мужчину, нагруженного пакетами с провизией. Ощущая огонь в легких, Сиони обогнула его и помчалась дальше. Эйвиоски. Магичка Эйвиоски живет в Лондоне. Если Сиони обогнет следующий квартал и пробежит по мосту, она, вероятно, спасется…

Сиони вновь повернула направо и уткнулась в здоровяка в коричневом костюме-двойке. Столкновение отбросило Сиони назад, и она шлепнулась на копчик.

Из глаз посыпались искры.

– Мисс! – воскликнул мужчина. – Вы не пострадали? Я очень сожалею! Сейчас я вам помогу.

Он протянул громадную – больше, чем у Грата! – ручищу. Сиони схватилась за нее, и великан поставил ее на ноги так быстро, что Сиони даже не успела перевести дух.

– Спасибо, – пробормотала она и заморгала, чтобы сфокусировать зрение.

Когда мир перестал кружиться у нее перед глазами, Сиони смогла рассмотреть незнакомца. Здоровяку едва ли перевалило за тридцать, и если бы не высоченный рост, он бы ничем не отличался от других толстяков. Пегие волосы были обильно умащены маслом и прилизаны на одну сторону, а карие глаза…

Сиони открыла рот.

– Я… Вы – Лэнгстон! – выпалила она.

Мужчина оторопел.

– А разве мы раньше встречались?

Нет, они никогда не сталкивались в реальном мире, но Сиони видела Лэнгстона, подмастерья Эмери, когда очутилась в первой камере сердца своего наставника. Лэнгстон помогал Эмери изготовить Джонто.

И пусть в нем больше жира, чем мускулов, он все равно вдвое крупнее Грата.

– Меня зовут Сиони, – поспешно объяснила она. – Я ученица мага Тейна, и я безнадежно заблудилась. Прошу, умоляю вас, не могли бы вы помочь мне добраться до дома моего учителя?

Лэнгстон, явно озадаченный подобным раскладом, помолчал, а затем медленно кивнул.

– Конечно… Мое авто находится за пару кварталов отсюда. Это не составит мне никакого труда, да и встреча моя уже отменилась.

Лэнгстон предложил Сиони руку, в которую она с благодарностью – и отчаянной надеждой на лучшее – вцепилась.

По дороге она рискнула оглянуться через плечо, но не увидела никаких признаков слежки. Возможно, Грат Кобальт и вправду не смог догнать Сиони.

Когда Сиони и Лэнгстон миновали барьер иллюзий, прятавший дом мага от зевак, то первым делом увидели Эмери. Мг. Тейн стоял на коленях прямо на земле и возился с своими бумажными растениями. Маг наклонился над полукруглой клумбой с искусно Сложенными цветами, и менял красные, похожие на тюльпаны, головки на голубые соцветия, с чашечками, как у лилий. Фенхель суетился неподалеку. Песик жевал брошенные в сторону зачарованные лепестки и относил мятые комки бумаги в мусорную корзину, которая лежала на боку.

При виде Сиони Фенхель возбужденно затявкал.

– Лэнгстон? – вопросительным тоном произнес Эмери, поднимаясь и отряхивая комья земли с балахона. – Не рассчитывал сегодня оказаться в твоем обществе.

Но молодой Складыватель не успел ничего ответить: Сиони перебила его.

– Грат Кобальт в Лондоне, а я, по-моему… я кое-что взорвала, – выдохнула она.

Лицо Эмери окаменело. Даже глаза потемнели, явственно напомнив Сиони о третьей камере его сердца, где она узрела ошибки Эмери и душераздирающие подробности его жизни. Его темную сторону.