Чтение онлайн

— Только то, что написано в свитке, высокорожденный господин, — Линг прикусил язык, поняв, как могло прозвучать обращение с учётом разницы в росте, но грозы не последовало.

— Всё равно — повтори. Я хочу знать, есть ли разница в посланиях.

И Собачий Хвост, запинаясь на чуть непривычных оборотах островного диалекта, произнёс:

— Белый Лис должен знать, что древний храм вновь обрёл служителей. Тень брошена на Восток и скоро коснётся его земель. Ты должен договориться с нами, иначе Тень сокрушит и тебя. Мы ждём ответа.

— Вот, значит, как, — повторил Белый Лис и неожиданно расхохотался. То был хохот бойца, узнавшего о позорной смерти соперника.

Гонец втянул голову в плечи.

— Как тебя зовут? — спросил варвар, отсмеявшись.

— Линг.

— Полностью.

— Линг Собачий Хвост, — незадачливый гонец по привычке назвал прозвище вместо фамилии и хотел было исправиться, но было поздно.

— Почему так?

— Когда я был мал, моя семья была бедна, — Линг и сам не очень понимал, зачем он это рассказывает, но язык во рту зажил своей жизнью, выкладывая страшному якудза нехитрую историю. — У меня не было возможности получить образование, а тем более — работу. Когда мои досточтимые родители почили, я прибился к уличной банде, но и там приходилось всё время голодать. Однажды мальчишки нашли дохлую, но свежую собаку. Они сняли с неё шкуру и предложили мне её жареный хвост в качестве обеда.

— А что ты?

— Я его съел.

— Почему же тебя послали ко мне? Что, не смогли найти гонца достойнее?

Линг помедлил.

— У меня ничего нет за душой, господин, — тихо произнёс он. — Меня не жалко потерять из-за дурной вести, принесённой Кицунэ Сирои — Белому Лису. И потом, я умею выживать. — Последнее слово он произнёс с уже въевшимся чужим презрением.

Варвар хмыкнул, небрежно бросил свиток на стол и сел обратно в кресло.

— В какой Семье ты состоишь? — наконец спросил он.

— Общеизвестное имя главы Семьи, которой я служу, — Синий Дракон, господин.

— Что? — Кицунэ Сирои вновь рассмеялся, на этот раз негромко и весело. — Ну, будем считать, что это знак судьбы.

Что-то в голосе Лиса заставило Линга вновь поднять голову. Робкий, полный надежды взгляд Собачьего Хвоста столкнулся с яростным сиянием единственного глаза хозяина кабинета.

— Господин? — неуверенно спросил Линг.

— Иди к моему секретарю. Тебе выделят место, дадут указания, деньги и новую одежду. Потом вернёшься ко мне. Мне нужен человек для особых поручений. Который умеет выживать.

— Но Семья…

— У Триад кончается время, — ровным тоном произнёс Кицунэ Сирои. — Глупцы думают, что я буду договариваться… о, нет. Мне будет проще пройти по их головам. Пусть считают, что «жуткий якудза» казнил тебя за скверную весть. Иди.

Линг ещё раз поклонился, прошёл к дверям и вдруг остановился, настигнутый какой-то мыслью. На губах Лиса расцвела одобрительная улыбка.

— Скажите, господин, — не оборачиваясь произнёс Собачий Хвост, — почему вы сказали мне всё это? Разве вы не боитесь, что я предам вас, как предаю Семью?

— Предаёшь? Нет. Ты пока что труслив, но не способен предавать по-настоящему. Хотя бы тех, кто готов тебя выслушать. По-настоящему. А от семьи ты избавляешься, как от ярма непонимания и унижения. Не так ли?

— Воистину, ваша мудрость превосходит мои чаяния, — Линг вновь склонил голову. Отец успел научить его немногому, но основы основ этикета надёжно пустили корни в голове его нерадивого отпрыска. — Благодарю вас, господин.

— Иди.

Санкт-Петербург. Около десяти месяцев до драки в баре «Великое Древо». Центральный офис Агентства «Альтаир». Тренировочные залы.

Сухие, щёлкающие удары отмечают ритм. Протяжный звук духового инструмента, странно напоминающий вибрацию воздуха на Рубеже. Резкие выпады фиддла. Тягучие слова норвежского языка повисают в воздухе.

Солнца круг замкнулся, что летом искрится…

Тело, нещадно истязаемое вот уже который месяц, внезапно становится лёгким, почти невесомым. Тяжёлый клинок превращается в продолжение даже не руки, держащей его, а мысли, что направляет эту руку.

Крик петуха песней эльфов продлится…

— Умница, девочка.

Голос наставника не сочится насмешкой, как казалось раньше, — он попросту не умеет разговаривать иначе, пусть даже и старается в последнее время. Да, там, в кабинетах, на нём белый костюм, маска равнодушия пытается прикрыть боль, и даже столь любимые им праздники — различные годовщины особых событий — более не радуют его и превращаются в мрачную пьянку. Но здесь, в тренировочном зале, когда неподалёку, прищурившись, сидит его друг, а на тёплых досках пола танцует с ним и с оружием ученица, он становится собой. Настоящим собой.

Пауза. Одними губами, почти неслышно, вместе с певцами:

Сила телесная

Землёю сокрыта…

Клинки плетут свою паутину ударов и блоков, но схватка, на самом деле, не в этой звенящей круговерти. Она даже не во взглядах, упрямо ломающих друг друга, вычленяющих движение тела до того, как оно сделано. Схватка…

— Ты борешься не с Воином, — задумчиво сказал Палач два месяца назад, прервав их тренировку, когда Рива уже начала хватать воздух ртом.

— Я хочу убивать вампиров, — на выдохе ответила девушка. — Воин учит меня это делать. Естественно, я с ним не борюсь. Я у него учусь. Убивать.

Палач покачал головой. Воин с хитрым прищуром посмотрел на него, положив клинок на плечо:

— В последнее время объяснения у меня выходят на диво отвратительно.

— Оно и видно, — усмехнулся Палач. — Позволишь попробовать?

— Почему нет? Я, понимаешь ли, как кретин, учу её сражаться и, надо признать, добился успехов. В сражении со мной, любимым и ненавидимым. А она, чтоб её поперёк, хочет и учится у меня убивать. Искренне надеюсь, что у тебя выйдет объяснить ей разницу.

Палач сделал отрицательный жест.

— Ничего подобного. Она не хочет убивать. Она хочет мстить. И учится сражаться, а это ей очень и очень поможет в достижении её мести. Но ты прав: беда в том, что она сражается с тобой.

— Я уже ничего не понимаю, — усмехнулась Рива. — То я сражаюсь с Воином, то не сражаюсь, то хочу убивать, то не хочу. Вы уж определитесь… наставники.

Последнее слово ей удалось произнести с полувопросительной интонацией. Мужчины переглянулись.