Чтение онлайн

Глаза Чекалиной, останавливаясь на Ирине, хитро поблескивали. Виктория Викторовна отлично понимала, что Львова ни словом не обмолвится о сделанном ей несколько дней назад предложении, чтобы не травмировать приятельницу, но и отказать не сможет. Ира оказалась в ловушке. Кроме того, она порой и в самом деле задумывалась о том, что неплохо бы поменять род занятий. Так почему не найти работу на «Мосфильме»?

Ира решила, что не позволит Чекалиной уволить Светлану Ивановну. По крайней мере, находясь рядом, можно будет контролировать ситуацию…

Тем не менее она прекрасно знала, что, приехав домой, будет вновь и вновь вспоминать подробности разговора, злиться и психовать, а потом еще намучается от бессонницы. Все-таки тоскливо одной. Хоть бы Стелла скорее вернулась, что ли?

Ирина подняла голову. Напротив в полупустом вагоне метро сидел парень, которого она заметила еще на «Киевской», и по-дурацки восторженно улыбался. Светловолосый, с широким простоватым лицом, ясными глазами и располагающей улыбкой, он, вне всяких сомнений, адресовал эту улыбку именно ей, Ирине.

Увидев, что женщина его заметила, незнакомец пересел на освободившееся рядом с ней место и робко сказал:

— Извините… Я за вами от самой «Киевской» еду.

— Я вижу. И что вам угодно?

— Вот. — Он вытащил из кармана куртки перчатку. — Вот, это вы потеряли?

Ирина показала ему обе руки, затянутые в новенькие черные перчатки, и демонстративно отвернулась.

— Жаль… — протянул парень. — Я думал, ваша.

— Ну была бы моя? И что?

— Как — что? Я бы вам ее вернул, и мы бы познакомились… — В его голосе послышались жалобные нотки.

Ира рассмеялась:

— Вам сколько лет, молодой человек?

— Двадцать восемь.

— А мне тридцать восемь.

— Никогда бы не подумал! — искренне поразился парень.

— Может, вам очки носить нужно?

— Что вы? У меня стопроцентное зрение.

Как-то незаметно завязался разговор. Легкий, ненавязчивый, веселый. Парень вытянул из Ирины, как ее зовут, взял телефон, сообщил, что он носит гордое имя — Святослав, и незаметно увязался за ней до самого дома.

У подъезда Ирина спохватилась: Святослав явно не собирался уходить. Это ее смутило. Как-то неудобно было невежливо спроваживать такого приятного парня. Что ж сам-то не догадается?

Уловив настроение новой знакомой, Святослав затоптался в нерешительности, неловко попрощался, спросил разрешения позвонить завтра и вдруг — будто в воду бросился — выпалил:

— А может, чайком угостите?

Ира заколебалась: все-таки совсем незнакомый человек. Хотя… Ну что такого, посидеть, поболтать? Все равно на работу только в понедельник.

— Я буду хорошо себя вести. И… Как скажете — сразу уйду.

— Ну хорошо, — согласилась Ира и с удивлением увидела, что секунду назад страстно жаждавший чаю молодой человек вдруг резко развернулся и побежал за угол дома.

— Ой, — вдруг остановился он. — А квартира у вас какая?

— Шестая, — не скрывая изумления, сказала Ира. — А вы-то куда?

— Я там киоск видел. К чаю что-нибудь куплю!

До киоска было минут двадцать хорошего хода. Ирина пожала плечами и направилась домой. В конце концов, баба с воза — кобыле легче.

Однако парень вернулся. К чаю он купил бутылку абрикосового ликера и коробочку конфет «Вишня».

Ира расщедрилась на бутерброды с сайрой и, попробовав ликер, предложила гостю коньяк. Уж очень не любила она сладких и липких напитков.

Святослав мило ухаживал за хозяйкой. Постепенно от комплиментов он перешел к целованию рук, затем удивительно быстро захмелевшая Ира обнаружила себя сидящей у него на коленях. Убегая на кухню за очередной, как всегда наполненной лишь на треть бутылкой, она взглянула на себя в зеркало и увидела там разрумянившуюся, помолодевшую женщину с горящими глазами.

«Черт возьми! Я, кажется, в монастырь не собиралась. Так в чем же дело?» — решила Ирина.

Проснувшись, Ира, скосив глаза из-под опущенных ресниц, взглянула на соседнюю подушку. Там никого не было.

Она вздохнула с облегчением и тут же сморщилась — у нее нестерпимо болела голова. Такого с ней прежде никогда не случалось.

«Стареешь, голубушка, — сказала она себе. — Вот и любовничек убежал, не выдержав вида лика твоего зверского. Утрешнего. Тьфу! Докатилась. По соплякам пошла. Да еще и познакомилась на улице… Тьфу!»

Однако тело Ирины еще помнило тепло крепких мужских рук, и она на самом деле не слишком на себя сердилась. Подумаешь, маленькое приключение. Вот только не стал бы названивать каждый день… Не прицепился бы, как банный лист к энному месту. Сопляки привязчивы…

Постанывая, Ирина поплелась в ванную. Голова у нее болела нестерпимо. И только просидев едва ли не целый час в горячей воде, она обрела способность сравнительно ясно мыслить.

О дурацком приключении следовало немедленно забыть… Но что-то тревожило Иру. Она вдруг вспомнила цепкий испытующий взгляд Святослава. Он так странно смотрел, когда она выпила очередную рюмку… Осуждал, что ли? Или удивлялся? A-а, да Бог с ним!

Закутавшись в махровый халат, Ира побрела на кухню, накормила негодовавшую от отсутствия должного внимания к ее персоне кошку, сделала себе кофе и понесла чашку с ароматной черной жидкостью в комнату, собираясь еще поваляться в постели…

Бросив беглый взгляд на туалетный столик, женщина так и замерла с чашкой в руке: хрустальная конфетница, в которую она обычно, ложась спать, складывала украшения, была пуста.

Поставив чашку, Ира нагнулась и заглянула под столик и под кровать: вдруг она спьяну промахнулась и уронила свои цацки? Кроме пыли, она ничего не обнаружила.

Издав короткий, нервный смешок, Ира кинулась к буфету: лежавшие на виду — в керамической кружке с головой черта — деньги пропали. Все.

Она дрожащими руками сняла с полки стоявшую в глубине буфета темно-синюю «бисквитную» вазу, украшенную лепкой подглазурной керамики, и высыпала ее содержимое на одеяло. Сюда вор не добрался. В вазе Ирина хранила драгоценности, купленные ее первым любовником: несколько колец, колье, браслеты, удивительной работы диадему из белого золота, платиновые и золотые серьги, два кулона. Все вещи были украшены дорогими и довольно крупными камнями — бриллиантами, изумрудами, сапфирами. Кроме того, в вазе находились мешочек с рисом, в котором она хранила жемчуг, и штук восемь золотых цепочек разного калибра и плетения. Она почти никогда не надевала эти украшения, считая их слишком дорогими и привлекающими внимание.

Перебрав их, Ирина вздохнула и вытерла со лба пот.

«Ну и гад! Ну и гаденыш! Вор! Скотина! Подонок! А я-то хороша! На что купилась?» Ее вдруг затрясло от мелкого истерического смеха, и она без сил опустилась на кровать.

Рита сидела перед затуманенным зеркалом в старинной, покрытой кое-где облупившейся позолотой раме. Две свечи в разных подсвечниках — один пониже, другой повыше — освещали трепетным светом ее лицо, отражения которого она почему-то не видела. За ее спиной тоже стояло зеркало, и перед Ритой уходил в бесконечность ломкий, постоянно менявший очертания коридор, в глубине которого, то появляясь, то исчезая, мелькала неясная тень. Тем не менее тень приближалась, и Рита испытывала необъяснимый страх. Она хотела позвать Стеллу, которая только что была рядом, но не смогла произнести ни слова.