Чтение онлайн

— Что это?

Или-Тешуб повалился на колени.

— Слава богам! Ты спасся, великий лабарна! Боги предвещали беду, они предупреждали твоего отца, но он не стал слушать…

— Какую беду? — Хуцция отшагнул от ползущего к нему на коленях с воздетыми руками жреца, — о чём ты говоришь?

— Это гром Тешуба! Боги предупреждали, нельзя было принимать угаритянина! Знаки на жертвенной печени… Я пытался сказать…

И тут до Хуцции дошло, как жрец именовал его.

«Лабарна».

До сей минуты он надеялся услышать в свой адрес это титулование лишь в будущем, причём весьма отдалённом, ибо отец был ещё не стар, а периодические боли в спине по мнению придворных лекарей не предвещали скорое свидание Циданты с Истустаей. Старший сын царя носил титул тукханти — наследника.

— Как ты назвал меня?

— Великий лабарна, Солнце… — всхлипнул жрец.

— Что ты несёшь?! Что с моим отцом? Что с лабарной?

— Я не знаю… Первый Страж, он… Он замыслил зло… Я пытался предупредить…

Хуцция встряхнуть жреца.

— Что тебе известно?!

Заплетающимся языком Или-Тешуб путанно рассказал о своих подозрениях и зловеще-туманных речах Муваталли.

Хуцция ощутил слабость в ногах, покачнулся и оперся о стену. Мысли его понеслись бешеным галопом. За мгновение из глубин памяти один за другим выныривали косые взгляды и недовольные вздохи Муваталли.

— Он… Он оскорбил богов… — прочитал жрец, — не ходи туда, тукханти, он убьёт тебя!

Хуцция дураком не был и задавил первый безумный порыв броситься в тронный зал. Нет, даже если Или-Тешуб спятил, после таких слов идти туда следовало лишь в сопровождении верных и хорошо вооружённых людей. Хуцция бросился к ближайшему выходу. Его сторожила пара «сынов дворца».

— Вы двое! Приказываю оставить пост и следовать за мной! — обратился к ним наследник.

Те озадаченно переглянулись.

— Мы не можем, тукханти.

Хуцция скрипнул зубами. Конечно, не могут. Лишь три человека могли им приказывать — собственный сотник, лабарна и Первый Страж.

— Отворить! — холодея от нехорошего предчувствия, велел царевич.

Подчинились. Ещё не знают, что творится? Похоже на то. Действительно, со стороны Муваталли неразумно было бы посвящать в заговор многих.

Снаружи двери должны были сторожить мешеди, но там снова обнаружились «сыны дворца». А вот это уже недвусмысленно указывало на то, что здесь творится нечто совсем скверное.

Впрочем, эти тоже его не задержали. Под изумлёнными взглядами «сынов дворца» Хуцция, сломя голову, бросился в Нижний Город.

Муваталли сидел на полу, зажимал руками уши, раскачивался из стороны в сторону и негромко стонал. Что происходило по ту сторону Железного трона он не видел, к тому же зал заволокло вонючим дымом.

Цилиндр мицри и верно хранил в себе Тешубовы молнии. Полыхнуло и громыхнуло так, как не во всякую весеннюю грозу услышишь. В ушах звенело. Когда к нему подскочили «сыны дворца», вбежавшие в зал сразу после огненной вспышки и грохота, Муваталли, сидя на заднице, попятился по-крабьи. Принял вздрагивающие двоящиеся фигуры за призрачных посланников Истустаи, явившихся за душами покойников. Он видел, что они что-то кричат ему, но не слышал слов.

Телохранители помогли Муваталли подняться. Опираясь на них, он обошёл трон и увидел, что натворила в зале заключённая в письменном футляре сила.

На полу в лужах крови лежало несколько до неузнаваемости изувеченных тел. Возле пары царедворцев, стоявших дальше всех от трона и отделавшихся лёгкими ранами, хлопотали «сыны дворца».

Муваталли увидел Анниту. Когда «посол Угарита» начал открывать футляр, «главный виночерпий» стоял у нижней ступени тронного возвышения, а теперь он лежал шагах в десяти от него. Над ним склонился один из царских телохранителей.

Муваталли обернулся к человеку, все ещё занимавшему Железный трон. Циданта был мёртв. Его пышные одежды потемнели от крови. Её было так много, будто тело царя исполосовал когтями медведь. Правая рука оторвана у самого плеча, в страшной ране виднелся обломок кости. Осколки бронзового цилиндра снесли половину царского черепа вместе с золотым венцом и вонзились в спинку трона. Муваталли, как зачарованный, смотрел на мёртвого царя, не слыша и не видя ничего вокруг. Первого Стража качало и мутило. Небо и земля норовили поменяться местами.

Он с трудом удержал внутри недавнюю трапезу. Едва не оперся о подлокотник трона, но вовремя спохватился. Нет, он не прикоснётся к нему, хватит уже проклятию Анниты истреблять царей.

Его мутный взгляд выхватил под ногами тускло блеснувший предмет. Первый Страж нагнулся и подобрал его. Пальцы сомкнулись на тяжёлом липком золотом обруче, погнувшемся при падении.

Пока нагибался, кровь ударила в голову, и она закружилась ещё сильнее. Муваталли с усилием и стоном разогнулся. Посмотрел на Циданту. На миг показалось, что единственное уцелевшее глазное яблоко царя движется, будто следит за ним, в безмолвном осуждении:

«За что ты убил меня?»

Муваталли махнул перед лицом ладонью, отгоняя наваждение, повернулся и, покачиваясь, сошёл вниз, к Анните, опустился перед ним на колени.

«Главный виночерпий» был ещё жив. Он хрипел. В ушах Муватлли ещё звенело, но понемногу слух восстанавливался. Он склонился к самому лицу военачальника. Губы Анниты дрогнули.

— Ты невредим… Значит и правда… сам Тешуб… избрал тебя… Я не верил… и поплатился…

— Ты тоже выживешь, мой друг.

Муваталли уже понял, что «виночерпий» не жилец и хотел утешить раненого. Броня Анниты, способная выдержать удар копья, не спасла его. Это впечатлило Первого Стража не меньше, чем осколки, торчащие из Железного Трона.

— Нет… — Аннита захрипел, изо рта пошла кровь, — скажи… он тоже… уцелел?

Муваталли понял, что «виночерпий» говорит о Хуццие, но рядом с ним было уже трое «сынов дворца» и он ответил уклончиво:

— Нет. Нечестивец мёртв.

Аннита чуть прикрыл веки.

— Тешуб… поистине… всемогущ… Прости мне… мое… маловерие…

Голова «виночерпия» бессильно склонилась на бок.

— Что здесь произошло? — осмелился задать вопрос один вбежавших придворных, — кто убил лабарну?

— Тешуб! — торжественно объявил Муваталли.

Ответом ему была тишина. Придворные молчали, поражённые этим заявлением.

— Это правда, — спустя минуту прохрипел один из раненых, — я видел… Громовержец поразил лабарну молнией…

— Но как? — пролепетал кто-то из вошедших, — здесь даже окон нет…

Муваталли и еще несколько человек вслед за ним подняли глаза к потолку, под которым располагался ряд вентиляционных отдушин.

— Для бога нет преград.

— Я видел шар, — всхлипнул еще один уцелевший, — огненный шар… Теперь не вижу… Боги, я ничего не вижу…