Чтение онлайн

В конце фильма наступает стремительная развязка. После беспорядочной перестрелки в живых из всей банды остается только Джонни. У него в руках – чемодан, полный денег. И тут Кубрик блестяще, немного в духе Хичкока, рисует нам внезапное крушение всех надежд: какой-то лающий пудель, вовремя не остановленный своей пожилой хозяйкой, опрокидывает в аэропорту тележку для багажа, на которой лежит чемодан с миллионом долларов. Джонни молча наблюдает, как все эти доллары кружатся в воздухе, словно осенние листья. Его хитроумный замысел, как мы и ожидали, зашел в тупик.

Для зрелищного финала «Убийства», так же, как и для сцены боя, где голый по пояс Квариани дерется с восемью полицейскими, Харрис и Кубрик украли пару страниц из сценария «Сокровищ Сьерра-Мадре» Хьюстона (1948), одного из самых любимых фильмов Кубрика. Как и доллары Джонни Клэя, золото, которого так жаждет Фред С. Доббс из фильма Хьюстона (Хамфри Богарт), улетает на ветер. Но Джонни не Доббс. Доббс в исполнении Богарта превращается в аллегорическую фигуру жадности, сгорбленную горгулью, смеющуюся безумным сдавленным смехом. В отличие от Доббса, в образе Джонни нет ничего выдающегося: он обычный неудачник, каким и задумал его Кубрик. В нуарных фильмах, наиболее похожих на «Убийство», можно встретить и других подобных ему героев, неприметных и запутавшихся: вспомните «Объезд» Эдгара Ульмера (1945) или «Ночь и город» Жюля Дассена (1950).

«Убийство» – комический фильм, хотя забавного в нем не так уж и много: Кубрику не нравится абсурд настолько, насколько он нравится Хичкоку. В фильме используется сложная рекурсивная временная схема, предвосхищающая «Криминальное чтиво» Тарантино, и, как и во многих фильмах Кубрика, звучит закадровый голос. В «Поцелуе убийцы» желанный побег из западни большого города действительно состоялся, а в «Убийстве» Кубрик подчиняется законам выбранного им жанра. В мире нуара стремление к свободе обречено потерпеть неудачу, здесь правит бал ирония.

«Убийство» заканчивается совершенно безнадежной ситуацией. Деньги только что упорхнули через взлетно-посадочную полосу аэропорта.

– Джонни, тебе нужно бежать, – говорит ему Фэй.

– Ой, какая разница, – стонет он в ответ.

Джонни ждут двое полицейских, симметрично, словно кариатиды, обрамляющие изображение бесславного завершения его судьбы. Их пистолеты направлены на него… и на зрителя. Затем на экране появляется надпись: Harris-Kubrick Productions.

«Хватит уже фильмов о войне. Для кассовых сборов это смерти подобно. Один только убыток от них!» – говорил глава производства компании Metro-Goldwyn-Mayer (MGM) Дор Шэри 27-летнему Кубрику в 1956 году [43] . Кубрик и Джимми Харрис пытались заинтересовать MGM экранизацией «Троп славы» – романа Хамфри Кобба о французских солдатах Первой мировой войны. Книга «Тропы славы» была одной из немногих, которые Кубрик прочитал в школьном возрасте. Он жадно зачитывался сагой Кобба, сидя в приемной своего отца Джека Кубрика, пока тот принимал пациентов. Кубрика не призвали в армию во время конфликта с Кореей, потому что он был женат, а вот Харрис был ветераном, и теперь они вдвоем хотели снять фильм о войне.

Шэри не просто брюзжал. Из-за провала в прокате фильма Джона Хьюстона «Алый знак доблести» Шэри был «под колпаком» у MGM и не желал допускать одну и ту же ошибку дважды. Словосочетание «военные фильмы» для него было едва ли не ругательством, но он находился под большим впечатлением от «Убийства» Кубрика. Хотя этот фильм и не стал кассовым, из-за чего кинокомпания United Artists потеряла изрядную сумму в 130 000 долларов, он вошел в десятку лучших по оценкам некоторых критиков. Поэтому Шэри сказал Харрису и Кубрику: «У нас тут есть комната с кое-каким барахлом, принадлежащим студии. Вы, мальчики, наверняка придумаете, что сделать с тем, что там найдете» [44] .

Теперь благодаря Шэри у Кубрика и Харриса был контракт с MGM. На создание художественного фильма им было дано сорок недель. Друзья начали рыться в куче старых романов и сценариев MGM. Когда у них начинали болеть глаза после долгих часов чтения, они играли в пинг-понг или смотрели какой-нибудь фильм в одном из кинозалов студии.

Однажды Кубрик нашел настоящую жемчужину – новеллу австрийского еврея Стефана Цвейга «Жгучая тайна» (1911). Цвейг покончил с собой в Бразилии в 1942 году после бегства от нацистов. («Мы много говорили об этих двух писателях, Артуре Шницлере и Стефане Цвейге» [45] , – вспоминал Харрис.) «Жгучая тайна» – это история о красивой еврейке, которая уезжает на каникулы с двенадцатилетним сыном, в то время как ее муж остается дома в городе. Какой-то барон, остановившийся в этом же отеле, соблазняет мать, и мальчик узнает об их тайной связи. Шокирующая, тонкая и, что самое главное, интригующая новелла Цвейга представляла собой идеальный материал для фильма. (На самом деле она уже была дважды экранизирована в Германии, в 1923 и 1933 годах, а впоследствии в 1988 году на этот сюжет снял еще один фильм помощник Кубрика Эндрю Биркин.)

В итоге Кубрик так и не снял фильм по «Жгучей тайне». Компания MGM расторгла контракт с Дором Шэри в 1957 году: последние его кинокартины оказались крайне неудачными. Когда руководство узнало, что Харрис и Кубрик работали не только над сценарием по новелле Цвейга, но и над «Тропами славы», их тоже уволили за нарушение контракта.

Для создания сценария «Жгучей тайны» Кубрик нанял Колдера Уиллингема – вспыльчивого южанина, но при этом талантливого романиста. Сценарий, над которым они работали почти целый год, считался утерянным, однако не так давно в архивах Джеральда Фрида обнаружилась его копия, датированная ноябрем 1956 года. Кубрик сделал со «Жгучей тайной» то же самое, что сорок лет спустя сделает с «Новеллой снов» Шницлера, ставшей основой для фильма «С широко закрытыми глазами»: он перенес историю в Америку и удалил почти все следы еврейства – так же, как Артур Миллер полностью стер еврейский флер из пьесы «Смерть коммивояжера». (В фильме «С широко закрытыми глазами» мелькает пекарня, где выпекают кныши, на этом все.) «Он берет еврейскую историю и превращает их всех в гоев», как выразился исследователь творчества Кубрика Натан Абрамс [46] . Главная героиня из сладострастной еврейской красавицы превращается в американскую домохозяйку 1950-х годов по имени Вирджиния. Ее мужа зовут Рой, сына – Эдди, барон становится явно неаристократичным соблазнителем по имени Ричард, а отель находится в Аппалачских горах.

«Некоторые диалоги из “Жгучей тайны”, кажется, нашли свое отражение в фильме “С широко закрытыми глазами”, – пишет Абрамс. – Не слово в слово, а по сути: соблазнитель приводит те же аргументы в пользу прелюбодеяния, что и Шандор», обаятельный венгр, с которым Николь Кидман танцует в завораживающей сцене, напрямую позаимствованной из «Мадам де…» (1953) Макса Офюльса.

«Жгучая тайна» – лишь один пункт из длинного списка неснятых фильмов Кубрика. В архиве Кубрика хранятся и его сценарий по роману Набокова «Смех в темноте» (1932), и драма времен Второй мировой войны «Немецкий лейтенант» о последней миссии немцев в тылу врага (написана в соавторстве с бывшим десантником Ричардом Адамсом). Есть еще сценарий «Я украл шестнадцать миллионов долларов», основанный на изданных в 1955 году мемуарах Герберта Уилсона – баптистского священника, ставшего грабителем банков. Кубрик хотел снять фильм по эпопее Генри Райдера Хаггарда о викингах «Эйрик Светлоокий» (1890) – книге, которую он очень любил. Кроме того, он планировал экранизировать потрясающую «Шахматную новеллу» Цвейга (1941), которая, учитывая страсть Кубрика к шахматам, могла бы стать первым по-настоящему великим фильмом об этой игре [47] .

«Жгучая тайна» Цвейга напоминает «Сияние» Кинга (1977) и роман Луиса Бегли «Ложь военного времени» (1991), ставший основой для «Арийских записок» – еще одного фильма, который Кубрик так и не снял. Во всех этих произведениях ребенок учится понимать опасный мир взрослых, а затем берет на себя взрослую ответственность. Вот ключ ко вселенной Кубрика. Его фильмы окутаны аурой ребенка, содержанием жизни которого до сих пор были любимые занятия, где нужно подумать и повозиться, чтобы все встало на свои места (а именно этот навык очень нужен и в шахматах, и в фотографии). Но когда на горизонте вырисовывается мир взрослых и на место детских фантазий приходит жестокая реальность (а «реальность» – это не только секс, как в «Лолите», еще одном фильме о ребенке, но и война, и гибель множества людей), приходится очень быстро повзрослеть.

Если бы Стэнли Кубрик снял только «Страх и вожделение», «Поцелуй убийцы» и «Убийство», он был бы известен как второстепенный режиссер нуара, менее значительный, чем Жак Турнер или Жюль Дассен, хотя и интересный. Но своим следующим фильмом «Тропы славы» (1957) он сразу заслужил место в пантеоне великих кинематографистов. «Тропы славы» иногда называют антивоенным фильмом, но война – это просто место действия, которое режиссер выбрал, чтобы порассуждать о том, на что способны люди ради достижения успеха и власти. В фильме по большей части нет кровопролитных сцен, в отличие от самого известного голливудского фильма о Первой мировой войне «На западном фронте без перемен» Льюиса Майлстоуна (1930). Батальные сцены у Кубрика продуманы до мелочей и (что редко бывает в военных фильмах) производят впечатление ясности, а не хаоса, как отмечает критик Гэри Гиддинс [48] .