Чтение онлайн

Девственницы посматривали на них с удивление.

А вот на лицах распечатанных рабынь все чаще читалась зависть.

Абсолютное подчинение, рабская зависимость, беспомощность, беззащитность и полная нагота неожиданно отражались на женских желаниях. Теперь, когда ни одной из них ничего не принадлежало — даже собственное тело, когда ничего нельзя было скрыть, малейшее отличие приобретало громадное значение и становилось предметом зависти: место в очереди за рабской похлебкой, внимание со стороны охранников, выделяющее из общей массы, одиночная клетка вместо общей, и подстилка в ней. И предел желаний — собственное имя, пусть даже это кличка, но она отличает ее от других рабынь!

И лишь один способ добиться благосклонности…

Глава 5. Наказание рабыни

Глава 5. Наказание рабыни

19 день 2 месяца весны (6 месяца года) 2009 г. Я.

Степь, Озерная Ярмарка

Гайяс сун-Малламия спешно возвращался в купеческий лагерь. Так спешно, как только позволяли достоинство и переполненный желудок. Он отдувался, сопел, потел, но торопился изо всех сил.

Ибо «примирительный» обед, данный кочевником, был долог, обилен, вкусен и сопровождался обильными возлияниями.

Почтенный Гайяс был даже рад, что возникшее недоразумение помогло ему провести несколько часов за одним столом с кочевником. Тот оказался, как ни странно, образован, начитан, быстр умом и, что особенно удивительно, весьма осведомлен о мире, окружавшем Степь.

Он знал, кто правит в Халифатах и на Архипелагах, знал шейхов и калифов не только на побережье, но и в глубине южных земель. Внимательно слушая о путешествиях купца, расспрашивал его о здоровье венценосных наследников и о том, что говорят в городах и на караванных тропах. Сам рассказывал купцу об Империи и ее обычаях, законах, населяющих ее народах, их товарах и ремеслах.

Купец любил такие беседы, когда оба собеседника обмениваются крупицами знания и опыта, понимая друг друга, с уважением и азартным удовольствием торгуясь за информацию. Каждый хороший купец обязательно немножко авантюрист и собиратель знаний. Иначе он не очень хороший купец.

Такой добрый разговор с военным вождем, не раз и не два водившим своих соплеменников на охоту за «сладким мясом» на имперские земли, был так интересен, что купец сам, не скупясь, с удовольствием оплатил бы всю стоимость обеда. Но так, как случилось, было еще лучше.

Почтенный Гайяс пыхтел и торопился в свой шатер. Был он мужчиной уже зрелым, но еще достаточно крепким. А как же иначе?!

Каждое его путешествие — от южных Халифатов, где дикари днем приносят из леса редчайшие пряности, а ночью воруют часовых на ужин, до Ярмарочного плоскогорья перед Северным проходом в степь, где даже местные жители в середине лета ходят в теплых одеждах — не для слабых телом и духом. И непогода, и тягости пути и лихие люди…

Робкие сидят дома, слабые гибнут в пути, трусливые возвращаются домой разоренными.

Причина, заставившая уважаемого купца отказаться от привычного чинного шага, была невозможна банальна. Показательное наказание тупой рабыни наградило его рекордным стояком.

– Но это надо же, какой вкус! Какое единство стиля! — бормотал он себе под нос. — Какая изысканная простота и какой фонтан чувств!!! Белая кожа и темное дерево. И ни одного слова, ни одного звука!!!

Публичное наказание рабыни оказалось лучшим эротическим представлением, которое он видел за последние годы. Да, не постоянный гость султанских дворцов, но мир повидал и деньги водятся. И танцовщиц всяких повидал и на ложе брал дорогих девок, вышколенных и дрессированных, страстных и умелых.

Но такой шедевр в шатре вождя дикарей!

Никакой школы. Никакой режиссуры. Никакой музыки. Макияжа, парикмахеров, развевающихся шелков и прочей мишуры. Как просто и мощно!

Но к восхищению примешивались и мысли попроще.

Гайясу сун-Малламия срочно была нужна рабыня. Любая, лишь бы воткнуть покрепче. Потому как такого стояка и такой тяжести в налившихся яйцах он не чувствовал с тех пор, как отец привел подростку первую невольницу.

– Но как гениально просто, Всеблагий, как гениально просто!!!

* * *

Страх не зря терзал Ирму, стоявшую на коленях у входа в клановый шатер.

Волк действительно был в гневе.

И гнев его всецело принадлежал глупой и дерзкой рабыне, которая свалилась на него неожиданным призом.

Глупо гневаться на Старейшего. Он и так обернул дело минимальным убытком. Даже обед в знак примирения был своего рода подарком. Возможность посидеть за одним столом с южным купцом, послушать его хвастовство и враки о подвигах и путешествиях, — полезное дело. Чувствуя себя званым гостем, халифатский чванливый дурак будет хвастаться без удержу, показывая себя перед «степными дикарями». Возможно, расскажет что-то интересное.

Но как наказать глупую рабыню?

* * *

Когда Волк вернулся к купцу, тот уже совершенно успокоился.

Подростки клана поставили столы и предложили купцу первый кубок, чтобы скрасить ожидание. Клановый шатер — мужской шатер. В него нет хода Волчицам. А рабыням нельзя поручить ритуал гостеприимства.

Накормить гостя — мужское дело. Разве это можно поручать рабам? Поэтому за столом служили мальчики клана, достаточно взрослые, чтоб понимать вежество, и слишком юные, чтоб полностью отдаться воинскому обучению.

Купец медленно пробовал вино и с интересом наблюдал, как провинившуюся рабыню привязали к центральному столбу шатра, усадив верхом на узкую деревянную полку, которая обычно служила для светильников, освещающих дастарханы. Руки связали за столбом, талию перетянули красной шелковой веревкой, прижав спину к почерневшему дереву.

Наглая девка крутила головой и злобно зыркала на южанина, сидевшего в трех-четырех локтях перед ней. Было видно, что рабыня совсем «дикая», что ей непривычно быть выставленной на обозрение и вместо того, чтоб предъявлять себя, как и положено рабыне, она все еще прячет свое тело.