Чтение онлайн

Одно плохо в ханский шатер с оружием не пускали. Саблю и Матильду пришлось оставить на попечение мальчишки. Ну, да ладно. Фэйс-контроль бы пройти. У входа в шатер маячила с хмурыми лицами охрана, и на моих глазах завернули уже некоторых желающих пройти. Внутренне приготовившись к худшему, я шагнул вперед, презрительно выпятив нижнюю губу и вообще скривив рожу чёрт знает как. На груди, на толстой серебряной же цепи, болталась латунная цуба (гарда японского меча, с которой я не расставался уже очень давно). А что делать? У всех родовитых тамга была на груди, пусть думают, что это у меня тамга такая. И точно…. Охранники такую тамгу сроду не видели, поэтому на всякий случай пропустили. И вот я в шатре…

А той был в разгаре. При виде честной компании упивающейся кумысом, мелькнула шальная мысль. Подмешать бы им в кумыс селедки взбитой на блендере. Думаю, это произвело бы на присутствующих неизгладимое впечатление…. По крайней мере, судить, кого либо, воевать с кем-либо, и вообще отбило бы все желания напрочь. Да и как из них были бы воины, сидящие на корточках вереницей и со спущенными штанами? Жаль. Жаль, что до ближайшей селедки пять тысяч километров, а до блендера тысячу лет.

Быстро окинув взглядом собравшихся, я высмотрел бия Кармыса, рядом с ним сидел толстощекий хомяк, наверняка тот самый бай, дочь которого пропала. За противоположенным столом в высоком белом войлочном колпаке восседал бек Аблай с компанией.

А где же Дервиш? Рядом с шатром его не было, и я искренне надеялся, что пленный следопыт если не за одним столом с присутствующими, то валяется связанный где-то поблизости. Выйти назад? Я развернулся на выход, и тут все пали ниц, припадая к земле лбом. Мне ничего не оставалось, как тоже упасть на колени и низко поклониться. Широкий малахай с головы свалился, и присутствующие узрели узелок на моей лысой макушке, это борода моя была подвязана на веревочке. И как-то им этот узелок не приглянулся. Восток дело тонкое. Тут главное что? Главное улыбаться. И я широко улыбнулся. Но как-то видимо не так улыбнулся. Потому что стражи, стоящие по обе стороны от хана побелели лицом и попятились, хватаясь за ножи. Всё правильно. Как говорил классик: Кыпчак без ножа, что брачная ночь без невесты. И я с той же улыбкой выудил из-за пазухи аигути, и сорвал фальшивую бородку.

– Наркескен! – раздался чей-то крик.

– И вам не хворать, - отозвался я. И в ту же минуту в просторном ханском шатре стало тесно.

***

Ертаю не стоялось на месте. Его оттеснили вместе с лошадьми далеко от шатра Темиртаса. Он чувствовал, что пропустит самое интересное. Но когда он пытался подойти поближе, один из стражников так зло прикрикнул на него, что стало очевидно. Ещё пару шагов и мальчишку погонят взашей и коней заберут. А ему нужно было быть как можно ближе, просто обязательно, ведь Нар намекнул, что отъезд будет скорый.

Ах! Как хотелось посмотреть на великого батыра хоть одним глазком, как он легко порхая бабочкой расправляется со своими противниками, а они словно малые дети или немощные старики, не могут ему ничего сделать, и разлетаются в разные стороны. А ведь раньше Ертай считал, что нукеры Байрама сильные и ловкие воины, а оказалось, совсем не так, а может и так, но тягаться с чужеземцем не мог никто.

Со смешанными чувствами Ертай наблюдал как Наркескен покачивающейся походкой, словно старик с кривыми ногами, который всю жизнь провел в седле, подходил к шатру. По дороге он захрипел собирая слюну, и подойдя сплюнул через левое плечо, отгоняя злых духов. Ни дать, ни взять настоящий старик – подумал Ертай. Поведение Нара его забавляло, но он искренне боялся, что в следующую минуту обман раскроется. Но не раскрыли. Ханские стражники не заподозрив ничего, пропустили важного старика внутрь. Следом за Наркескеном зашли ещё двое и всё. Похоже это были последние приглашенные, поскольку почти следом за ними к шатру наконец подошёл и сам хан в сопровождении охраны. Но стоило хану зайти внутрь, как буквально через минуту началась суматоха.

– Наркескен! – донеслось их шатра. Охранники, стоящие у входа тут же нырнули внутрь.

***

Все повыскакивали со своих мест и, большинство из них бросились ко мне, по крайней мере попытались броситься, мешая друг другу, и падая. Теснотища, знаете ли. Шум, гам, крики. Стража, стоящая у входа в шатер, полезла внутрь вытаскивая на ходу из ножен кривые сабли. Темиртас, путь к которому перекрыли охранники, гордо выпятил грудь всем своим видом показывая, что он меня как минимум не боится, а как максимум сам со мной разберется одной левой. Меня попытались схватить. Но я не дожидаясь ударов в спину ножом и сальных от бешпармака рук, тянущихся со всех сторон, поднырнув кубарем под охранников, через мгновение уже стоял перед ханом. Темиртас размахнулся, попытавшись меня ударить. Я принял его руку, перехватил, завернул назад, и тут же оказался за ханской спиной, а лезвие моего кинжала покоилось на ханском горле. По шее тонким ручейком заструилась кровь. Японские клинки всегда славились своей остротой, а тут всё в спешке… Ну, порезал слегка заложника, не рассчитал. И вдруг чувствую, что хан не смотря на вывернутую руку, начинает как-то рыхло всем телом оплывать вниз. Что за чёрт? И в то же мгновение из общего гвалта угроз и ругательств раздается крик перекрывающий весь этот шум:

– Убили!

А следом к нему тут же присоединяются другие голоса:

– Хана убили!

– Держи убийцу!

– Хватай его!

Бросив взгляд через ханское плечо, я увидел рукоятку ножа торчащую из груди Темиртаса. От этой картины мне стало не хорошо. Кто? Когда? Зачем? Скорее всего, когда я стоял перед ханом, кто-то метнул мне в спину нож. Метающий не знал, что меньше чем через секунду я окажусь за ханом, чтобы прикрыться им как щитом. Убивать заложника, с помощью которого я надеялся вытащить из плена Дервиша, и относительно спокойно уйти, мне было крайне невыгодно. В режиме замедленного времени оглядываю присутствующих. Вытянутое от удивления лицо бия, опрокинутое лицо бая, словно его сковородкой плашмя по фейсу приложили, и странную гримасу бека Аблая (если мои догадки верны, и этот тип в шляпе именно бек). Гримасу человека, который очень рад и всеми силами пытается скрыть прямо таки выпирающую из него радость и улыбку. И серьёзные глаза … Я просто не мог скользнув взглядом по толпе, не заметить этих глаз. Узкие, да ещё с прищуром, они принадлежали человеку, стоящему дальше всех, практически у самой стены. И смотрели они не на меня, а на лежащее на ковре тело. В них не было, ни удивления, ни сожаления, а лишь спокойная констатация свершившегося факта. Значит, попал не случайно… Знакомое такое выражение… Нет. Этого человека я никогда раньше не встречал. Просто как-то после боя нагнулся к луже лицо умыть, и встретился взглядом с отражением. Ничего не было в том взгляде, ни радости, ни злорадства, ни ненависти, а лишь усталость и осознание выполненной грязной и тяжелой работы.

Что делать? Мозг лихорадочно решал задачу. Выход один – пробиваться с боем. Выскочить из шатра. Лошадь. Скачка по степи. Пять, десять километров и меня настигнут. И всё…. Миссия закончена. Их слишком много.

И только я внутренне приготовился к бою, как произошло нечто, я даже не понял как, но вдруг я опять оказался на коленях а рядом с моей бритой головой покоился упавший малахай. На уровне моих глаз были красные сафьяновые сапоги хана, и хан в них был живой и здоровый.

***

На мгновение ханский шатер на глазах Ертая вдруг дернулся и потек как знамя на ветру, словно смотрел он на него издалека и как это бывает в горячих потоках воздуха, предмет искажался и шел волной. Ертай моргнул и увидел как хан с охранниками опять заходит в шатер. Но этого не могло быть. Ведь он уже заходил?

Не успел Ертай это подумать, как из шатра опять донёсся крик:

– Наркескен!

На крик воины метнулись внутрь.

Что это со мной? Это уже происходило только что?

***

Я поднял глаза на хана. Он смотрел на меня с удивлением и страхом. Не успел я подняться с колен, как кто-то знакомым голосом опять меня опознал:

– Наркескен!

Твою дивизию! Всегда мечтал иметь такую полезную способность, как переноситься во времени не на века и года, а вот так - на пять минут назад, чтобы переиграть ситуацию. Очкарик мне долго и вдумчиво объяснял, что это не возможно физически и находится за гранью реальности. Если событие произошло, то отменить его сиюминутно невозможно, поскольку всякое событие и само время имеет инерцию. И если я, что-либо хочу изменить, нужно изменить все предпосылки, задолго до сложившейся ситуации, таким образом, чтобы она вообще не могла произойти. А инерция времени такова, что нужно вернуться в это время за несколько лет до событий и приложить немало усилий для исправления ошибок. Но попасть в один и тот же временной промежуток я не могу, время не терпит парадоксов. Т.е. мои фантазии Очкарик тогда приговорил к смерти. И я смирился с этим, хотя в душе всегда надеялся на невозможное. И вот это невозможное произошло. Причем о том, что это невозможное только что произошло, судя по лицам присутствующих, догадывался не только я…. Уж больно заморожено они выглядели. Даже охранники, обнажившие длинные ножи, полусабли – селебе, сделали это как-то неуверенно.

– Великий хан, тебя хотят убить! – выпалил я и развернулся к хану спиной, чтобы принять вылетевший из толпы нож. Свой кинжал на этот раз, я не доставал и руки были свободны. Хлопок ладонями, и перехваченный руками нож летит назад к владельцу. Владелец возвращению своего ножа не обрадовался, и попытался от получения увильнуть, присев на корточки. Я это ожидал, поэтому нож вернулся к нему не в руки, а в левый глаз. Лезвие вошло по самую рукоятку и он рухнул.

И тут я получаю удар в спину и почти одновременно по шее. Причем, если тычок в спину был хоть и обидный, но безвредный (кольчуга выдержала), то в шею входила злая холодная сталь, проникая всё глубже и глубже… Да меня же убивают? А где же Дервиш? Его тут нет подумал я, и время остановилось.