Чтение онлайн

– Если хоть одна собака узнает, что давеча тут было – мать увидишь в гробу.

В следующий раз Ведьма увидела мать очень нескоро. Не в гробу. Но порой ей казалось, что гроб стал бы лучшей участью.

Изба пылала. В дыму метались люди, кашляя и крича, натыкаясь на стол и друг на друга. К выходу было не пробраться – огонь перекинулся на тряпицы, закрывающие вход в сени. Слышался плач ребенка. Он сидел под столом и слепо тянул ручки вперед, шевеля растопыренными пальчиками. Вот навзничь повалилась мать – надышалась дымом, уже не поднимется. Ребенок постарше кинулся было к брату, да скатерть занялась, огонь сначала лизнул одежду, а потом жадное пламя вгрызлось в плоть. Мальчик бросился к окну. Оттуда уже тянулись руки, готовые подхватить, вытащить, спасти. В последний момент обернулся, посмотрел на брата – тот уже не плакал, а кричал, превратившись в живой костер…

– Т-ты чего, ну!

Златка с криком очнулась от дурного сна, резко села, стукнувшись головой обо что-то твердое. По щекам струились слезы, руки слепо шарили по груди.

– Где? Мешочек где? Горисвет!

– Да п-под мышку съехал тебе, вот и не чувствуешь. Шнурок-то на месте, под янтарем на шее видно.

Златка принялась шарить под мышкой, наконец, нащупала мешочек, отданный сестрой. Выдохнула.

– Тебе чего снилось-то? Кричала страшно.

– Ничего, – Златка отвела глаза.

– Ну, ничего – т-так ничего. Подымайся тогда, надо поесть и двигаться в дорогу. Если сегодня не выйдем на т-тракт – худо нам придется. Припасы на исходе, а в Лютом лесу съедобного мало.

Златка протерла глаза, встала, потянулась и обняла себя за плечи. Было зябко – раннее утро, солнце еще не поднялось, и скудных лучей, проникающих сквозь густую поросль, кое-как хватало для света, но не для тепла. Кострище серело пеплом – Горисвет, видать, затушил огонь, пока она спала. «Мог бы и обождать, холодно-то как».

– Рассиживаться не будем, поедим – и в путь, – Горисвет будто прочитал ее мысли, – костер догорал, я не стал уж дров п-подкидывать. В дороге согреемся.

Перекусили наскоро и тронулись, ведя Верного под уздцы. На узкой тропе, окруженной кустарником с разлапистыми ветвями, пешком идти было сподручней. «Если устанем, или будем идти слишком уж медленно, п-поедем верхом», – сказал Горисвет, – «Но вскачь все равно не в-выйдет».

Горисвет пытался ориентироваться по солнцу – понять, в какой стороне тракт. Однако, лес все равно заставлял идти по своему желанию – тропинки появлялись и исчезали, а без дороги пройти было невозможно – деревья вставали, как войско, щетинились деревянными пиками сучков. Пытаться идти напрямик, через подлесок, даже не думали – там и человек не пройдет, а конь – тем более.

Лютый лес жил своей жизнью. То надвигался, то отступал – поначалу Златка пыталась уловить взглядом движение ветвей и деревьев, но потом сдалась. От напряжения заболели сначала глаза, а потом и голова. Появление тропинок на тракте еще можно было кое-как разглядеть – лес расступался, словно кто-то невидимый раздвигал его в стороны, а потом деревья сходились вновь, будто высокая трава на поле. Но вдали от тракта лес менялся незаметней, прячась за дымкой испарений. Стоило отвернуться – и он крал открытые участки или, словно насмехаясь, наоборот расступался, давая дорогу, чтобы вновь измениться через минуту. Он кружил путников, вел мимо оврагов, водоемов, один раз едва не завел в болото. Тогда Горисвет устроил привал, сказав, что идти в топи – верная смерть. Путники уселись среди низкорослых кривых деревьев – предвестников трясины, и дождались, пока не появится новая тропа, ведущая в другую сторону.

В конце концов, они оказались в чаще. Вековые деревья, покрытые толстым слоем пушистого бурого мха, стремились в небо. Меж ними притулились деревца поменьше и кусты – плотно переплелись ветвями, образуя неприступное препятствие. Тропинка закончилась.

Горисвет слез со спины Верного. Дорога быстро вымотала, и, в конце концов, им пришлось оседлать коня. Встал рядом, почесал в затылке, другой рукой задумчиво погладил лошадиную шею. Верный сердито фыркнул – ему явно не нравилось тащиться меж кустов, обдирая бока. Златка, вымотанная донельзя, горестно вздохнула.

– Что будем делать?

– Подождем, как с б-болотами. Может…

Договорить Горисвет не успел. Верный издал тревожное ржание, дернулся и резво попятился. Захрустели ветки. Златке пришлось изо всех сил вцепиться в гриву, чтоб не свалиться наземь или в ближайший куст.

Из зарослей выбирались серые тени. Лениво ступая, не прижимаясь к земле. Густая шерсть, местами свалявшаяся, не дыбилась – крупные звери явно чувствовали себя хозяевами здесь. Казалось, сам лес расступается, освобождая им дорогу.

– Горисвет, это тоже морок? – пискнула Златка, таращась на волков.

– Если бы… – Горисвет вынул меч из ножен, встал на изготовку, стараясь не делать резких движений. – На глаза п-посмотри.

Златка взглянула: на волчьих мордах красовались человечьи глаза. «Волколаки!» Странное зрелище, завораживающее и отталкивающее одновременно. Волков было много, Златка насчитала десятерых, а они все прибывали, выныривая из буро-зеленого полумрака, грациозно, уверенно. Верный испуганно ржал, топтался на месте, мотая мордой. Златка вцепилась в поводья, оглянулась – тропинка исчезла, лес поглотил ее и отступил, оставив поляну, на которой замерли двое людей, конь и волки. Они были и позади. Стояли и сидели на земле, довольно глядя на добычу. Один лениво зевнул, клацнув напоследок мощными клыками.

Горисвет медленно, не делая резких движений, огляделся. В глазах его читался не страх – решимость. Однако прежде чем он успел что-то сделать, вперед вышел один из волков – огромный, матерый. Сделал кувырок, перекатился по земле – и вот, Златка не успела заметить перевоплощение – перед ними стоит не волк, а мужчина, голый, не считая набедренной повязки, похожей на волчью шкуру, волосы цвета перца с солью, вихрятся во все стороны, усы и борода в колтунах, грудь – сплошь в застарелых шрамах.

– Убери меч, человек. Мы не хотим крови. Ты можешь попробовать, но нас – больше, всех не перебьешь. А самка твоя при таком раскладе будет умирать дольше и мучительней.

Горисвет помедлил, но все же убрал меч в ножны.

– Что вам надо? Кто т-ты и как звать т-тебя? Я – Горисвет, женщина – Златка. Нам нет д-дела до вас, мы едем по своей нужде. Помни, что у людей и вашего племени д-договор.

– Про договор-то я помню, да вы сами к нам забрались, – голос волколака был грубым, спотыкался на «р», словно рыча. – Мое настоящее имя ты не выговоришь, человек. На твоем языке оно будет звучать как Ррышч.

– Я уважаю твое п-племя и ваши владения, Ррышч. П-прошу, п-позволь нам проехать своей дорогой.

– Не все так просто, человек. Мы обещали не трогать ваш род на тракте. Про чащу речи не шло. Впрочем, – Ррышч оскалился, – я пока не знаю, что с вами делать. Поедете с нами. Будешь махать мечом – умрете. Садись на коня, к своей бабе.

Горисвет окинул Ррышча тяжелым взглядом. Посмотрел по сторонам, на других волколаков. Стая приблизилась вплотную, окружив Верного. Златка на его спине застыла, в лице – ни кровинки. Горисвет вздохнул и сделал, как велели. Стоило ему вернуться в седло, и Златка в тот же миг вцепилась в него мертвой хваткой. Шепнула на ухо: «Нас убьют?»