Чтение онлайн

Ибо длительный стресс — главная причина старения кожи. Гормон стресса — адреналин — сужает сосуды, и тонкие капилляры у поверхности кожи перестают нормально поставлять питание и кислород в ткани кожи. Второй стрессовый гормон — кортизон, антагонист адреналина, останавливает процесс деления клеток и образование коллагеновых волокон. Кожа неминуемо начинает стареть, терять упругость и эластичность, покрываться морщинами. В общем, представь: ты пашешь целый день, как лошадь, ночью спишь вполглаза, как цепной пес, утром выползаешь из кровати, как кошка с перебитым хребтом — и так изо дня в день. И вянешь, вянешь. Ужас…

И так же, как стресс влияет на красоту и молодость, эмоциональный фон влияет на иммунитет. В Японии было проведено исследование о том, как небольшие неприятности (не утонутие, пережитое вместе с «Титаником» посреди ледяных глыб, а так, мелочь — неприязненный взгляд коллеги, давка в общественном транспорте, стрелка на колготках) влияют на нашу иммунную систему. Выяснилась неутешительная вещь: повседневная микродоза дерьма в нашей жизни разрушает противовирусный и противоопухолевый механизмы биологической защиты. Чтобы стимулировать подувядший иммунитет, нужны положительные эмоции — но именно те, которые помогут тебе, а не среднестатистическому персонажу. Если ты страдаешь аллергией, букетик цветочков вряд ли улучшит работу твоей иммунной системы. Придется искать индивидуальные разновидности релаксанта.

Но в общем необходимо признать: компенсировать нагрузки может только… нет, не обалденный сюрприз. И не гром фанфар. И не Нобелевская премия. А только… покой. Ровное, благополучное самоощущение. Это «женский» релаксант. Он диаметрально противоположен мужскому. Собственно, авторы этой книги в подобной дискриминации не виноваты: все защитные механизмы были созданы эволюцией миллионы лет назад, а эволюция — известная сексистка. Вечно ее цели относительно мужчин резко отличаются от предназначения женщин: если у мужчин действие кортизона и адреналина усиливается выбросом тестостерона — гормона агрессии, то у женщин, наоборот, повышается содержание окситоцина — гормона, который способствует релаксации и понижению общего уровня нервозности. Природа все устроила так, чтобы самцы в «пиковой» ситуации бросались бы грудью навстречу опасности с гранатометом наперевес, а самка с детенышами успевали бы «сделать ноги» с места событий.

Существует невеселая шутка о том, что биологическая программа безнадежно устарела. И дамы, делающие деньги, изо всех сил стараются продемонстрировать миру нечеловеческую энергичность, несокрушимость, деловитость — без всякого страха и укропа! Преодолевая действие окситоцина, нежелание вступать в схватку и прочие сугубо женские подсознательные реакции, мы дрессируем свою пугливость, пока из нее не родится храбрость выдающаяся — не всякому бретеру-дуэлянту такая по плечу. Симона де Бовуар в своей книге «Второй пол» писала: «Странный парадокс заключается в том, что чувственный мир, окружающий мужчину, состоит из мягкости, нежности, приветливости, — словом, он живет в женском мире, тогда как женщина бьется в суровом и жестком мире мужчины». Какие огромные нагрузки! Просто экстрим! Выдержать их можно только в одном случае: если род нагрузок выбран верно. Тогда и психика, и соматика, от природы наделенные большим потенциалом, дотянут до нужной планки с меньшим ущербом, чем в ситуации, когда не только внешняя обстановка, но и внутренний настрой сопротивляются напряжению.

Представь себе: выходишь ты на работу в некое учреждение, оглядываешься вокруг и понимаешь — большая часть обстановки жутко раздражает. Конечно, в идеале все в заведении должно быть прекрасно: и кабинет, и аппаратура, и кадры, и оплата, и цели, и задачи. Увы, но таковых в природе нет. «Это я тебе, голуба, говорю как краевед». Но хотя бы некоторые положительные проблески должны радовать глаз. Иначе твое положение станет равноценным осадно-военному. Некоторое время, конечно, будет срабатывать так называемое «чрезвычайное положение», влияние которого испытал на себе каждый, кто хоть единожды попадал в условия, когда требуется одно — выжить! Какие тут ОРЗ, ОРВ, ларингиты-отиты! Иммунная система работает не просто как часы, а как швейцарские часы с гарантийным сроком «вечно»; все моральные и физические ресурсы стоят навытяжку; недосыпание-недоедание ни малейшего ослабляющего воздействия на работоспособность не оказывает.

Словом, ты чувствуешь себя на вершине мира: твой мозг одновременно терзают мощная эйфория и кислородная недостаточность. Успешность принятия решений сильно понижается, все ресурсы уходят на поддержание общего тонуса. «Я сумею, я смогу, я преодолею!» — бубнишь ты себе, словно накладывая заклятье. Остынь! И подумай насчет перспектив. Если не проявилось ни единой причины, ради которой стоит продолжать здесь работать — кроме той единственной, которая привела тебя в эти бизнес-джунгли — может, необходимо готовить пути для отступления? Мачете в руки — и марш-марш из этой зеленой ловушки! Ведь на одной мечте о грядущем обогащении долго не продержишься. То одна, то другая система в организме станет давать сбой. Вдруг начнет болеть спина, или ухудшится кожа, или нападут мигрени. Не думай, что ты больна. Французский юморист Мишель Крестьен верно заметил: «Здоровый человек не тот, у которого ничего не болит, а тот, у которого каждый раз болит в другом месте». Организм просто-напросто подает сигнал тревоги. Ты начинаешь платить за его бесперебойную (до недавних пор) работу. Литератор Сергей Крытый считал: «Здоровье не купишь, им можно только расплачиваться».

Ольга — журналист. Однажды ей предложили написать ряд статей для дизайнерского приложения известного журнала. Сумма гонорара в два раза превышала оплату в солидных изданиях и в три-четыре повсеместную. «Это мне подходит!», — радовалась она, — «Сажусь молотить!» В своих силах Ольга была уверена: что-что, а писать она умела хорошо. Предварительная беседа с главным редактором вселяла надежду. Ей объяснили, что руководство обновило взгляд на концепцию журнала, что им нужны новые творческие силы. Что главного редактора не устраивает общий уровень статей, в которых в основном перечисляется ассортимент товаров на рынке вперемешку с ценами и пересказами пресс-релизов. Что ему хочется чего-то нового, более профессионального, более глубокого, более стильного и остроумного. Хочется материалов, открывающих историю вещей, философию вещей, а не просто так. Короче, сказано было много. Требования Ольгу даже развеселили. У нее было образование историка искусства, а потому она знала, что на большую часть пожеланий главреда современная наука ответить пока не в состоянии. В пути она, болезная. «Ну, — про себя рассуждала Ольга, — чего не скажешь в запальчивости. На месте разберемся». И принялась за работу. Первое, с чем она столкнулась в процессе работы: постоянное изменение направления статей. Сначала собирались писать про Фому, потом про Ерему, причем, что писать про Ерему еще не знали, предлагали нащупать Ольге самой ход мыслей начальства. Ольга была бы и рада, но отчетливо видела, что мыслей никаких у начальства на этот счет нет. А есть поэтическое блуждание в трех соснах. Но начальство могло себе это позволить, а Ольгу поджимали сроки сдачи материала. Второе, что она выяснила в процессе работы, что никаких новаций на самом деле нужно не было. Ольга писала аналитические статьи, а тут пришлось бегать по магазинам и собирать рекламодателей. И больше — ничего. Ольгу просто выворачивало от отвращения. Она сознательно выбрала журналистику, а не пиар. Здесь же получалось, что основой концептуального видения было лирическое осмысление ценника. «Задница! Что же я сразу не просекла, что у миленького журнальчика с отличной оплатой такой недостаток авторов? Дура я, дура я, дура я проклятая!» — корила она себя. Она сдала материалы, получила хорошее вознаграждение за работу, но от дальнейшего сотрудничества вежливо, но твердо отказалась. Здоровье дороже!

Начальство, безнадежно заплутавшее в саду собственной некомпетентности, может испортить своим подчиненным не только здоровье. Оно может погубить все предприятие на корню. Потенциальный сотрудник — дурашка, простофиля, незнакомый (пока!) со спецификой указанного заведения, ловится «на мотыля» — на обещанную высокую оплату за проделанную работу. Потом его можно «водить», как пойманную рыбку, сколько понадобится. Сорвется — наживляем крючок и забрасываем снова. В российских водоемах водичка мутная — как раз для подобных «рыболовов».

Такова норма поведения для не слишком процветающих отечественных фирм, начальство которых не блещет оригинальностью ума и верностью данному слову. В принципе, основная масса предприятий относится к этой категории. Описанная норма называется «кидалово». В следующей нашей книге, посвященной устройству на работу, ты прочтешь о самых популярных ее разновидностям.

Видишь сама: приняв на первый взгляд прагматичное, а на второй — весьма легкомысленное решение «Доходы превыше амбиций!», ты можешь и здоровье подпортить, и ничего на этом не выиграть. К тому же деньги не дают ничего, кроме денег. Успех и самооценка зависят от полноценного и качественного применения личных способностей. Если же ты пытаешься ориентироваться на цифру с нулями, это наверняка признак твоего неверия в себя. Тебе кажется, что никакими способностями ты не обладаешь. И потому готова принять любой подвернувшийся шанс, не дожидаясь, пока тебя осыплет золотой дождь и запоют ангельские хоры.

Не знаем, кто тебя разуверил в возможности получать приличный доход от интересной работы. Может, подруга, чье хобби — негативный психоанализ (в просторечии «нытье»). Или мама, убежденная в том, что лучшая карьера для девицы — замужество. Или муж, который целую вечность работает в бюджетной организации, устроенной по семейному принципу: «Любите свою контору как мамулю, то есть бескорыстно». А может, все разом — собрались, выстроились в шеренгу и заявили: «Либо удовлетворение, либо деньги, и вместе им не сойтись». Право же, двусмысленная фраза. Наводит на мысли о работорговле и порнобизнесе. Но проблема в твоем разочаровании — оно возникло из чужого мнения. Все твои «советчики» просто недовольны тем, как устроена вселенная.

И вот, в результате их прессинга ты растеряла свои иллюзии, перепугалась и дошла до той самой дезориентации, против которой мы, собственно, и предупреждаем наших читательниц. Многие люди, страшась упустить последний шанс, до отказа занижают самооценку: кому, мол, нужна я, девица зрелого возраста и отнюдь не модельного облика? Мы Гарвардов-Оксфордов не кончали, на Уолл-стрит маклерами не работали, сертификатов MBA у нас нету… Выходит, кроме физического и психологического здоровья, нам и предложить-то нечего. На мне воду возить можно! Одновременно понижается планка требований, предъявленных работодателю: вози и плати — и все дела! А мы мно-огое вынести можем! Еще классик про нас писал: «Вынесет все — и широкую, ясную грудью дорогу проложит себе». Причем пессимистическое окончание строфы: «Жаль только — жить в эту пору прекрасную уж не придется — ни мне, ни тебе» — как-то само собой замалчивается. Беспочвенные надежды умеют осветить «конец тоннеля» не хуже прожектора. Потом наступит момент, когда на ум вместо пылко-плаксивого Некрасова приходит другой классик — Борис Замятин с его циничным: «Ничто не дается нам так дорого и не ценится нами так дешево, как наша зарплата».