Чтение онлайн

До десяти лет этой фразой я по маленьким шагам теряла себя, и окончательно потеряла себя, когда вошла в дом Титовых. В десять лет я стала марионеткой, куклой, стервой, мигерой, барби, богатой сучкой, бесчувственной тварью и т. д. И так как в детском доме я уже умела слушаться и выполнять, то и для Рафаэля с Авророй повторить этот трюк не составило труда.

Аврора: «Посмотри, какое я принесла тебе клетчатое серое платье! Красота не правда!?»

Я: «Да, но я не хочу его надевать. Можно я пойду в шортах?»

Аврора: «Нет! Ты девочка и должна носить платья и юбки! О шортах можешь забыть!»

Все повторялось и повторялось, что «слушать и выполнять» — стало рефлексом. И ладно бы я слышала то, что говорят мне, но эти слова и поручения должны были достаться сестре… другой Саше. Да кому угодно, но не мне! Я — это не я! Я — это кукла! Я — это сестра! Я — это стерва! Но я не такая!!!…

Я не то, что слышу, я чувствую, как в дверь просто с бешеной силой долбиться Денис.

— Саша открой! Прошу тебя! — он кричал с такой силой, что голос охрип.

Я слышала, как его голос хрипел, дрожал и переполнялся болью. Не став мучить себя и его, я открываю дверь и сразу оказываюсь в его руках. Денис вжимал меня в себя так, что я будто чувствовала, как дрожит каждый его орган. Через несколько секунд на своих плечах я почувствовала капли и сразу поняла, что это слезы Дениса. Отрываю свою голову от его груди и, опрокинув голову, заглядываю в глаза парня. Его карие глаза переполнялись такой болью, что казалось, будто это он узнал ту правду о своих родителях и побывал во мне. Не это ли является любовью? Когда, несмотря на все сложности, проблемы, вы проходите через все вместе, чувствуя боль друг друга? Если это не любовь, тогда я не знаю что это…

— Я люблю тебя, — шепчу я, поглаживая своими ладонями щеки парня.

— Я люблю тебя, — шепчет, он в ответ.

— Когда все это прекратиться?

— Наверное, тогда когда мы найдем тебя?

— С чего начнем?

— С брата?

— Мне кажется, это будет невозможно.

— Я знаю, где он живет, — глаза расширяется, а рот хочет открыться, но я держу его под замком.

В голове образовались сотни вопросов по этой теме, но сейчас я отодвигаю их на второй план и продолжаю смотреть на любимого человека.

— Готова, спустя почти десять лет увидеть родного брата?

— Да…

Фух! Выдохнули и успокоились! Скоро у них все будет хорошо!

На ватных ногах спускаюсь к машине, держа при этом руку Дениса. В голове,… пустота. Ничего не изменилось за этот час, когда я успела собраться.

На мне была черная толстовка Дениса и классические джинсы. Сегодня в макияже я не нуждалась, потому что прекрасно знаю, что слез будет не избежать. Денис же оделся за пять минут, накинув белую футболку и надев черные джинсы. Он даже не расчесывался, да и я признаюсь, что так он выглядит гораздо милее, чем и успокаивает.

Выходим на улицу, и в лицо ударяет легкий морозный ветерок, обжигая мои щеки. На улице я не была с того момента как приехала сюда, что совсем не удивительно, что снега выпало настолько много, раз некоторые сугробы с меня ростом. Подходим к машине, и Денис открывает мне дверь. Сажусь с машину и смотрю в лобовое стекло. Понимаю, куда мы сейчас поедем и к кому, то сердце начинает колотиться со скоростью света. Денис занимает соседнее место и, взяв мою ладонь, целует тыльную сторону.

— Все хорошо? — следя за дорогой, спрашивает он.

— Не знаю.

Держа его руку, я так же смотрела на дорогу, и когда мы выехали на главную, то повернули в совершенно другое направление.

— Как и когда ты узнал, где он живет? — посмотрев на Дениса, спросила я.

— Тогда ты была в больнице, и я решил, что тебе было бы лучше, если бы ты встретилась с братом. После того, как я посетил тебя, поехал в детский дом и заранее договорился с одной женщиной.

— Но как? Это же личная информация.

— Саш, деньги решают все, — быстро бросив на меня взгляд, ответил Денис.

— Согласна, — печально сказала я.

Всю дорогу до Жениного дома я нервничала. В голове образовались сотни вопросов, что же может произойти, и в каждом из них есть «А если?» «А что?». Что будет? Может, мы будем обниматься целые стуки, а может он даже не узнает меня и закроет дверь перед моим лицом. Может он прогонит меня, а может и выслушает. Я бы могла продолжать дальше, но машина останавливается во дворе.

Не скажу что это какой-то старый район со сломанными качелями на площадки, а из домов тут только пятиэтажки. Нет, это довольно чистое и красивое место. Вокруг хорошо оборудованной детской площадки стояли три десятиэтажки.

Выходим из машины, и пока я следовала за Денисом, то осматривала стоящие рядом машины. И останавливаюсь возле синей «BMW», которая сто процентов принадлежит Жени. Сердце сжалось и будто остановилось, когда на зеркальце я увидела висящею куколку из ниток мулине. Когда мне было девять лет, то на его двенадцатилетние я подарила ему эту куклу. Размером она в маленькую детскую ладошку. Прошло десять лет, а он все также хранит её…

— Саш, ты идешь? — появившись возле меня, спросил Денис, пытаясь понять, почему я остановилась.

— Д-да, — заикнулась я.

Ноги будто приросли и не хотели никуда идти, но Денис решительно взял мою руку в свой плен и потащил меня вовнутрь. Нам повезло, что из подъезда выходил парень с собакой, и мы смогли шмыгнуть вовнутрь. Поднимаемся на шестой этаж и подходим к одной из дверей.

— Готова?

— Нет, — тихо сказала я с ожиданием, когда же откроется дверь.

Денис нажимает на кнопку звонка и за дверью раздается мелодия. Я уже хотела развернуться и убежать, но ноги парализовала, когда до ушей доносится звук в замочной скважине. Дверь распахивается и на пороге появляется,… Катя.

Встречаюсь с золотистыми глазами девушки и понимаю, что она узнала меня. Её рука тенится к лицу, и она прикрывает её рот, пока, как и с моих, так и с её щек стекали одинокие слезы. Сердце остановилось….

— Кать, кто там? — за спиной девушки раздается голос Жени.

Взгляд устремляется за её спину, и я вижу его с ребенком на руках. Когда я нахожу карие глаза брата, то вот теперь точно сердце останавливается. Так и хочется закричать: «Научите меня заново дышать!?».

— Мам, а кто это? — возле ног Катя появляется ещё один мальчик, только он постарше, того ребенка, которого держит Женя.