Чтение онлайн

— А что стало с той женщиной, наложницей? Ее вместе с детьми продали в рабство? — спросила Катинка, не отрывая взгляда от полных страдания глаз.

— Нет, — ответил Клейнханс. — Это самое необычное в этой истории. Ашрет бросилась в огонь и погибла в том же костре, что и ее английский любовник. Разве можно понять туземцев?

Наступило долгое молчание, и — словно облако закрыло солнце — день неожиданно показался хмурым и холодным.

— Я беру ее, — сказала Катинка так негромко, что Клейнханс поднес руку к уху.

— Прошу прощения, мефрау, но я не расслышал.

— Я беру ее, — повторила Катинка. — Эту девушку, Сакину. Я куплю ее у вас.

— Но мы еще не договорились о цене.

Клейнханс удивился: он не ожидал, что все пройдет так легко.

— Я уверена, что вы назначите разумную цену, если хотите продать мне и остальных ваших рабов.

— Вы очень сострадательны. — Клейнханс восхищенно покачал головой. — Вижу, история Сакины тронула вас, и вы хотите о ней позаботиться. Благодарю. Я знаю: вы будете хорошо с нею обращаться.

Хэл держался за решетку окна и передавал все, что видит, Аболи, державшему его на плечах.

— Они вернулись в карете губернатора. Втроем: Клейханс, Шредер и жена губернатора Ван де Вельде. Поднимаются по лестнице. — Он прервал свой рассказ и воскликнул: — Подождите! В карете еще один человек. Женщина. Я ее не знаю.

Дэниел, стоя у решетчатой двери, передавал его слова в одиночные камеры наверху.

— Опиши незнакомую женщину! — крикнул сэр Фрэнсис.

В этот миг женщина что-то сказала конюху Фридрикусу, и Хэл неожиданно узнал в ней рабыню, которую видел в толпе, когда их вели по площади.

— Она маленькая и молодая, почти ребенок, с Бали или, может быть, с Молуккских островов, судя по внешности. — Он помолчал. — Вероятно, смешанной крови и почти несомненно служанка или рабыня. Клейнханс и Шредер идут перед ней.

Дэниел передал его слова, и неожиданно сверху послышался голос Альтуды:

— Красивая? Длинные черные волосы собраны на голове, и в них цветы? Есть ли у нее на горле украшение из зеленого нефрита?

— Все точно так! — крикнул в ответ Хэл. — Только она не просто красива, она так прекрасна, что невозможно описать. Ты ее знаешь? Кто она?

— Ее зовут Сакина. Это та женщина, за которой я пришел с гор. Моя младшая сестра.

Хэл видел, как Сакина поднимается по лестнице, двигаясь с легкостью и изяществом листа на осеннем ветру. Когда он смотрел на девушку, мысли о Катинке отступали. А когда она исчезла за дверью, свет, пробивавшийся в темницу, словно померк, а стены показались еще более холодными и сырыми.

Вначале всех удивляло обращение с пленниками в темнице замка. Им разрешали каждое утро вытаскивать ведро с испражнениями, и они тянули жребий, чтобы получить такую возможность. В конце первой недели один из рабов Компании, работавших на полях, привез на запряженном быками возу свежей соломы, и им разрешили выбросить кишевшую паразитами старую солому, устилавшую пол. По медной трубе в чан постоянно поступала свежая вода из ручья, стекавшего по склону горы, поэтому больше никто не страдал от жажды. Каждый вечер из кухни приносили буханку грубого черного хлеба размером с тележное колесо и большой железный котел. Котел был полон очистками и обрезками овощей, сваренных с мясом тюленей, которых ловили на острове Роббен. Это блюдо было вкуснее и питательнее, чем их обычная пища на борту корабля.

Услышав, как они говорят об этом, Альтуда рассмеялся.

— Они и быков своих хорошо кормят. Безмозглый скот лучше работает, когда сыт.

— Ну, мы здесь не перетрудились, — сказал Дэниел и довольно похлопал себя по животу.

Альтуда снова рассмеялся.

— Поглядите в окно, — посоветовал он. — Им надо достроить крепость. Вы недолго будете здесь сидеть. Поверьте.

— Эй, Альтуда! — крикнул Дэниел. — Твоя сестра не англичанка, значит, и ты не англичанин. А почему ты так хорошо говоришь по-нашему?

— Мой отец был родом из Плимута. Сам я там никогда не был. Вы знаете это место?

Ему ответил громкий хохот, хлопки и реплики. Ответил за всех Хэл:

— Клянусь Господом, кроме Аболи и остальных африканских разбойников, мы все из Девона. Ты один из нас, Альтуда.

— Ты меня никогда не видел. Должен предупредить, что я на вас не похож, — сказал Альтуда.

— Если ты хотя бы вполовину так хорош, как твоя младшая сестра, с нас этого довольно, — ответил Хэл, и все расхохотались.

В первую неделю плена они видели старшего тюремщика, сержанта Мансеера, только когда приносили котел с едой или меняли солому, но на восьмое утро дверь, ведущая в темницу, неожиданно с грохотом распахнулась, и Мансеер крикнул вниз:

— Эй вы, построиться по двое. Смоете немного своей грязи и вони, а то судья задохнется еще до того, как отправит вас к Стадиг Яну. Выходите, встряхнитесь.

Под охраной десятка стражников они парами прошли к конюшне, разделись и вымылись и выстирали одежду под струей из стоявшего там насоса.

На следующее утро на рассвете их снова вывели; на этот раз их ждал оружейник с наковальней и молотом; их заковали, но не цепочкой, как раньше, а парами.

Когда усеянные железными болтами двери камеры сэра Фрэнсиса распахнулись и показался его отец с падающими на плечи длинными волосами и седой щетиной, Хэл протиснулся вперед, чтобы их сковали парой.

— Как ты, отец? — с тревогой спросил он: Хэл никогда не видел отца таким больным.

Прежде чем сэр Фрэнсис смог ответить, на него напал кашель. Когда приступ прошел, он хрипло ответил:

— Предпочитаю добрый воздух Канала [5] , но достаточно здоров для предстоящего.

— Я не мог тебе кричать, но мы с Аболи обдумывали побег, — прошептал Хэл. — Нам удалось приподнять каменную плиту в задней стене камеры, и мы хотим прокопать туннель под стеной.

— Голыми руками? — с улыбкой спросил сэр Фрэнсис.

— Да, нужно найти инструмент, — признал Хэл, — но когда мы его найдем…

Он кивнул с мрачной решимостью, и сэр Фрэнсис почувствовал, что сердце его разрывается от любви и гордости. «Я научил его быть бойцом и сражаться, даже когда битва проиграна. Боже, надеюсь, голландцы избавят его от участи, которая ждет меня».

В середине утра их провели по двору и по лестнице в главный зал замка, преобразованный в зал суда. Скованных по двое, их отвели к деревянным скамьям в центре зала и усадили. Сэр Фрэнсис и Хэл сидели в середине первого ряда. Вдоль стен по обе стороны выстроилась стража с обнаженными саблями.

Перед ними у стены была сооружена платформа, а на ней обращенный к пленникам стол и высокое кресло из темного тика, кресло судьи. В одном конце стола стул, на котором уже сидел секретарь суда и что-то писал в журнале. Ниже платформы два стола и два стула. За одним столом сидел человек, которого Хэл много раз видел через окно темницы. По словам Альтуды, это был мелкий чиновник в администрации Компании. Звали его Якобус Хоп, и, бросив боязливый взгляд на пленников, он больше на них не смотрел. Он просматривал груду лежавших перед ним документов и время от времени вытирал лицо большим белым шейным платком.