Чтение онлайн

– Если мне не изменяет память, именно в тысяча девятьсот семьдесят девятом году он организовал Принстонский инженерный центр по изучению аномальных явлений.

Мужчина благодарно кивнул.

– У вас отличная память, - оценив девушку как студентку на лекциях, профессор продолжил, - с тех пор исследователи этого центра не только представили убедительные доказательства существования психокинеза, но и собрали по нему множество данных в пределах Соединённых Штатов. А также в одной серии экспериментов...

Я подпрыгнул от неожиданности, по ушам ударила мелодия смартфона. Скрипя зубами, я резко ответил.

– Кого там спать уложить?

На линии кто-то звучно крякнул.

– Славон! Не успел на работу устроиться, а уже летишь выше Эвереста, - промямлили хрипловатым басом.

Ну вот, последний поздравитель, лучший друг Костя.

Вздохнув, я ответил.

– Приходи давай, ночь не резиновая. Я скачал клёвый фильм, за одно покажу перса в игрушке, добил наконец последний уровень. И завтра жду тебя в бильярдной.

– Ни за что!
– наотрез отказался Костя, - так как у тебя получается шары катать, я тебе там не нужен.

– Я тебе дам фору, - уже заранее зная ответ я улыбнулся.

Костя громко ржанул.

– Как в прошлый раз один шар или все семь, а после раскатал меня до слёз?
– Костя хмыкнув продолжил, - нет дружок, с твоей чуйкой лучше пивка попить или фильмец какой заценить.

Я вздохнул.

– Тогда в покер?

– Издеваешься? Тем более кто-то после того как получил по рёбрам от серьёзных ребят завязал с картами.

Воспоминание слегка опустило настроение.

– Я не виноват, что всегда выигрываю.

Костя усмехнувшись в трубку, ответил:

– Да ты же хвалько! Короче, Стеймекс! Я за пивком!

Редко кто меня называет по нику, чаще Костя.

Моё внимание привлёк жестикулируя на весь экран профессор, раздувшийся от собственной важности словно лягушка в брачный период.

– Я полагаю, что его открытия могут объяснить склонность некоторых людей вызывать поломки в приборах и машинах. Одним из таких людей был физик Вольфганг Паули, чьи способности в этом отношении стали настолько легендарными, что физики прозвали явление "эффектом Паули".

Девушка часто кивала с полным участием и вниманием слегка прищурив глаза. Создалось впечатление, что её мозг не выдержит такого напряжения.

Профессор продолжал атаку.

– Говорят, что одно только присутствие Паули в лаборатории могло привести к взрыву стеклянного прибора или поломке измерительного устройства!
– изрёк профессор, выпучив глаза от удивления, больше походя на солидную жабу.

В динамик выжидающе сопели.

Скосив глаза к потолку, я устало ответил.

– Никакого пива.

Костя заржал весёлым смехом, не предвещавшим ничего хорошо.

– Никакого пива?! Видать хочешь в первый день на работу пришкандыбать пьяным? Тогда беру помощнее.

– Тащи пиво!

– Всё-таки решил остаться интеллигентом, - с издевкой проговорил Костя, - повиси минуту!

Что ему еще надо, вроде и так понятно. Купил пиво, тащи зад сюда. Я уставился в телевизор.

Профессора явно задели за живое.

– Он считал, что понятия, которыми мы привыкли описывать реальность, - электрон, длина волны, сознание, время, частота - полезны лишь как "информационно организующие категории" и не имеют независимого статуса. Так же, как и элементарные частицы вообще не обладают статусом самостоятельной реальности до тех пор, пока не появляется наблюдающее их сознание...

Я снова дернулся, Костя громко прокряхтел в динамик.

– Еще не спишь? Тогда жди, через двадцать минут буду!

– Оно того стоило? - гневно выпалил я.

– Конечно!
– завопил Костя - Решалась судьба вселенной. И вот!

– Ну-ну!
– поторопил я.

– Меня вызвали в ночную, для всех кто спросит, а так одна нога здесь, другая там.

– Вторую половину мозга не забудь, - я отключился.

Я решил снова скоротать время за телевизором. Тема для меня не новая, но интересная. Хоть я не любитель эзотерики, если только что-то подкреплено наукой, наводя на вопрос. А вдруг это правда?

Расходовав всю пылкость, профессор принял форму кресла, устало рассуждая.

– Думаю, мы давно миновали тот этап в физике больших энергий, когда исследовалась лишь структура пассивной вселенной. Мне кажется, мы вошли в область, где взаимодействие сознания и окружающей среды происходит на таком первичном уровне, что мы поистине создаем реальность, что бы ни скрывалось за этим определением.

Девушка перехватив инициативу выпалила.

– Бытует мнение, что физики на самом деле не открывают частицы, а создают их. Как считаете вы?

Профессор слегка подобрался, но тут же снова стал облицовкой кресла. Вздохнув так, словно держал на плечах весь мир, он продолжил.

– Приведу как пример недавнее открытие новой элементарной частицы, получившей название аномалон, свойства которой изменяются от лаборатории к лаборатории. Представьте себе машину, у которой окраска и форма меняются в зависимости от того, кто за рулем!

Уже не слушая я начал впадать в дрёму, сдерживая себя на грани сна и бодрствования.

Мелодия смартфона резко вырвала из мира грёз. Я решил, что облаю любого, кто вознамерился в такое время, что совсем не весьма. Ответив, я дёрнул рукой от жгучей боли, пронзившей кисть. Телефон упал на диван, задымился. В стороне от меня раздался смачный треск. Телевизор усеяло паутиной мелких трещин. Задняя панель потекла, словно густой сироп, образовывая лужицу на полу. Пол, стены и потолок задрожали, покрываясь сетью трещин.

– Какого черта, - проблеял я скованным от страха голосом.

Но еще больше меня сковала боль. Иглами проникая по руке, словно змея взбиралась к плечевому суставу. Я метнулся в коридор, но та же боль усилилась в десятки раз, впившись в каждую клеточку тела. Застонав как подбитая лань, я упал. Издав тягостное ух, словно в предсмертной судороге, квартира обрушила потолок. В тот момент, когда нечто пожирающее изнутри, доводя до безумия, вонзило жала в мозг.

Глава 2

Продрогнув от холода, я выпал из забытья. Мрачная тишина навалилась неподъёмным грузом. Скрючившись в позе эмбриона, перед собой я разглядел черную стену, отдающую голубыми бликами по металлу. Пустое помещение на первый взгляд в два раза больше моей комнаты. От пережитой боли не осталось и следа.

Кое как поднявшись я обернулся. Меня бросило в жар, душу овеял холод. Мрачная бездна космоса, смотрящая из иллюминатора, сдавила грудь. Слабое голубое свечение исходило из точки величиной в блюдце. Напоминая нечто родное. Мозг заторможено приходя в себя не хотел верить увиденному.