Чтение онлайн

Но не вне Дарогрона. Идти наверх было безумием, поэтому он не придумал ничего лучше, чем пойти вниз. Он рассчитывал там затаиться, может быть, изловить зазевавшегося дэва и позаимствовать у него форму, а затем в таком виде проскочить за пределы оборонительных периметров. Трансформироваться он не мог — железный ошейник, надетый на него гостеприимным хозяином, а так же довольно сложное переплетение цепей на теле, рубить которые было, мягко говоря, опасно, поскольку наковальней оказывалось собственное тело, были одеты таким образом, что в случае принятия любой стихии они стабильно что-нибудь да повреждали — шею или другую какую конечность. Да в прочем, от трансформации толку все равно не было бы, но это, в общем, не важно. Дело в том, что через пять часов блуждания по лабиринтам он ухитрился довольно основательно спуститься. И не заметил, как оказался за пределами Дарогрона. — На свободе? — воскликнул Вандар. — Это невозможно. В Дарогрон не пройти кроме как через семь периметров плюс главные ворота. И не выйти, соответственно. — Это ты так думаешь. — сказал Далеон. — И к тому же, я не сказал, что он оказался на свободе. Вне Дарогрона — да, но свободой это назвать довольно сложно. — То есть? — Дарогрон как таковой, занимает дай Бог четверть объема всего Ин-Ветора. Он, в общем-то представляет из себя единственную исследованную часть огромного лабиринта. О том, что твориться ниже минус двенадцатого уровня не знает, наверное, даже сам Хорк. А там, скажу я тебе, много любопытного. — И что же? — спросил слегка сбитый с толку, но заинтригованный Вандар. — Когда-то, очень давно, еще да прихода сюда форнов, в пещерах Ин-Ветора жил странный народ. Их называли «драконы ночи». Вообще-то странный — это не то слово. Драконы — не драконы, вроде бы по всем признакам наша родня, а в то же время ведут ночной образ жизни, ни с кем другим не общаются… Весь массив был их домом. Они под землей лучше ориентировались, чем на поверхности. Солнечного света вообще, по-моему не знали — днем в своих пещерах прятались. Впрочем, они никого не трогали, и никто не трогал их. И они, как казалось тем немногим, кто побывал в гостях у этих бедолаг, были все какие-то… больные, что ли. И с трансформацией у них было что-то не так. Немного другие ментальные матрицы… ну в общем, не в то трансформировались. Вместо орла здоровенный нетопырь, например. В общем, генетический и ментальный кавардак. Вырожденцы. Ну и, натурально, подтвердилось — то ли они все и вправду больны были, и из поколения в поколение эта болезнь прогрессировала и ждала удобного момента, чтобы их свалить, то ли мор какой напал на них, в общем за одну ночь весь народ буквально вымер. Что, жутко? А каково было тем, кто спустился спустя некоторое время в их пещеры! Там были горы трупов. Они даже не смогли встать с постелей после дневного сна. Никто, похоже, так и не сообразил, что происходит. Бедняги, они даже не поняли, что умирают! — И совсем никого не осталось? — спросил Вандар, пораженный масштабами катастрофы. — Совсем. — ответил Далеон. Говорили, правда, что род Хора каким-то там образом связан с ними седьмая вода на киселе, вроде как, и как будто бы поэтому они лет сто спустя и поселились на склонах Ин-Ветора, но по мне — так брехня все это. Но я отвлекся. Так вот, мой приятель угодил прямо-таки в самые глухие лабиринты бывшего царства «драконов ночи». Ужас, чего он там насмотрелся… — Я пока что не вижу связи. — сказал Вандар. — Причем тут Тальмор и при чем тут Драконы Ночи? — Связь косвенная, но она есть. сказал Далеон. — А если ты будешь меня перебивать, то мы просидим тут до следующего лета. Так вот. Там, в глубине Ин-Ветор есть целые пещеры, наполненные ужасом. Обволакивающим сознание, лишающим разума… Просто ужас, без видимой внешней причины, но мой друг бежал как ошпаренный, угодив в одно из таких милых местечек. То, что он испытал, никогда больше не покинет его память. Ты не представляешь себе, что сделал с ним страх. Отважный воин, перенесший столько, что даже такой любитель приключений, как я по сравнению с ним — пацан прыщавый, превратился за какие-то считанные секунды в ничтожное существо, которое способна напугать его собственная тень.

Так вот, он опрометью кинулся бежать, куда глаза глядят, подгоняемый тьмой глубин, и когда силы уже начали оставлять его… — Ну?.. — спросил Вандар затаив дыхание. — Он увидел свет. Свет в конце длинного туннеля. Он бросился туда, решив, что заплутав в лабиринтах вернулся к Дарогрону, но сейчас плен казался ему раем по сравнению с мерзкими щупальцами липкого ужаса, обитавшего в глубинах гор. Он изо всех сил понесся туда, откуда лился свет… И, пролетев довольно приличное расстояние по воздуху, а затем чувствительно ободравшись о камни на пологом склоне горы оказался на берегу моря. Это был Холодный Берег. — Он прошел Ин-Ветор насквозь? Вандар перешел на замогильный шепот. — Но это же… — Да, насквозь. спокойно молвил Далеон. — А теперь о главном. Ты меня уже минут пять пытаешь на предмет Тальмора… Так вот. Приблизительно за неделю до своего побега мой друг стал свидетелем престранной сцены. По коридору мимо его камеры прошествовала целая кавалькада с факелами и тому подобным. Отряд копий так в пятнадцать конвоировал одного-единственного пленного, который, в общем-то в конвое и не нуждался, по причине бессознательного состояния. Но присутствие среди них молодого Арио, сына чертова вадры, чтоб им обоим провалиться в преисподнюю… извини, не мог удержаться, так вот, присутствие Арио уже вообще ни в какие ворота не лезло, поэтому друг сделал вывод, что схватили какую-то важную персону. И тут мой друг, вглядевшись в лицо пленного, которого хоть и тащили по коридору отнюдь не с королевскими почестями узнал в нем Тальмора.

После того дня Арио приходил еще несколько раз, в последнее свое посещение вылетел из камеры, как ошпаренный и мой друг отчетливо услышал, как он отчетливо сказал «Ну мы и влипли!» и а затем отдал приказ достать ему сию секунду и хоть из-под земли лучших медиков. Из чего мой приятель сделал заключение, что король вполне жив. Из разговоров охраны он уловил и номер камеры, а так же выяснил, что Тальмор и в самом деле жив, но не приходит в себя, и что Арио грозится поотрывать головы всему гарнизону, если повелитель востока сыграет в ящик. — А почему он не бежал вместе с королем? — спросил Вандар и тут же понял, что вопрос прозвучал по меньшей мере глупо. — А ты подумай, во-первых, на горбу он его попер бы черт-те сколько талей? — спросил Далеон. — Тебе же говорят, что король был без сознания. Он так и не пришел в себя, когда мой друг бежал. К тому же, пока он ломал бы замок на камере короля, труп первого охранника обнаружился бы, а заточка из ложки не самое, прямо скажем, эффективное оружие против как минимум половины гарнизона Дарогрона. Если бы он мог трансформироваться, тогда другое дело, а так…

Вандар вдруг заметил странную тень, пробежавшую по лицу дракона. Далеон запнулся на середине фразы, словно забыв о том, что хотел сказать. Взгляд его опустел, затуманился, руки непроизвольно сжались в кулаки… И при этом движении в дрожащем свете каминного пламени тускло блеснули браслеты. В восприятии Вандара Далеон почему-то всегда ассоциировался именно с ними. Сколько помнил себя Вандар, столько он знал Далеона — давнего и лучшего друга отца, верного его соратника во всех приключениях, которых покойный ныне Адмир, будучи молодым ухитрился накликать на свою голову столько, что нормальному человеку такое число показалось бы невозможным с точки зрения элементарной статистики. Самым ранними детскими воспоминанием Вандара были улыбающееся лицо отца, голос матери откуда-то из-за спины — слов он не помнил, так как в то время еще плохо понимал окружающее — и, главное, огромные сильные руки поднимают его высоко-высоко… Он видит большие серые глаза со зрачками-щелками теплые, добрые глаза и… браслеты на запястьях сильных рук. Они блестят так холодно по сравнению с теплым взглядом дракона, что становится страшно, будто в красивый, добрый сон вдруг вползает холодное щупальце кошмара. И вот теперь браслеты снова блестят на запястьях его друга и снова подкрадывается странный, ни чем не объяснимый страх… — Так вот, собственно, к делу. — прервал затянувшуюся паузу Далеон. — Сам понимаешь, я звал тебя сюда не страшные сказки рассказывать. Короче: как насчет того, чтобы прогуляться на юго-восток Форнода, и вернуть Восточным Землям их повелителя?

Вандар очумело уставился на дракона. Он ожидал чего-то в этом роде, но не настолько же… — Безумие. — сказал он. — Я знаю. — ответил Далеон. Идея-то в общем ничего, — быстро поправился аорн, — только вот я не вижу путей к ее осуществлению. — Я же сказал — в темницы Дарогрона ведет путь, о котором не знает Черный Вадра. — Далеон в упор посмотрел на Вандара. — Но этот путь охраняется лучше, чем это сделал бы весь гарнизон Дарогрона. возразил аорн. — Представь себе, что мы должны как-то просочиться через пещеры ужаса, а потом еще и вернуться, грубо говоря, с королем на шее. Это верно. — сказал Далеон. — Но есть еще один факт, который делает вполне осуществимым весь план. Этот случай лишь натолкнул меня на идею, и я взялся за детальное изучение всех сохранившихся сведений о «драконах ночи». И, похоже, я нашел то, что нам нужно. По всей вероятности, тот путь, которым прошел мой друг — не единственный. Похоже, есть по крайней мере еще один ход. — Ох, — простонал Вандар. — И о нем, конечно, тоже никто не знает. — Знает. — сказал Далеон. — Только тот, кому положено знать. — Тогда почему бы не воспользоваться им… армии Форнода? — спросил Вандар. — Нет, ты не подумай, что я испугался, но не кажется ли тебе, что такой вариант был бы просто логичнее? — С точки зрения голой логики, да. Дракон сделал большой глоток из еще непочатой кружки пива. — Но не с точки зрения реального положения вещей. — То есть? — не понял Вандар. — Во-первых, войны, как таковой еще нет. Пока Хорк не начнет явных боевых действий никто не станет ничего предпринимать. Во-вторых, даже если отбросить предыдущее соображение, представь себе, что Хорк обнаруживает, что ему в тыл заходит эдакая толпа народу, которой там явно делать нечего. А заметит он ее обязательно, потому, что скрыть такую глобальную передислокацию просто нереально. Ход его мыслей: штурмовать Ин-Ветор с этой стороны нереально с точки зрения геодезии — да и что там штурмовать-то? Самое время вспомнить о том, что в Дарогроне жили и до него, и принять меры по пресечению возможных последствий казалось бы бесполезного маневра. А тогда наша предполагаемая армия оказывается в тактической заднице, то есть ее запирают между морем и горами. — Логично. — сказал Вандар. — Я так понял, что есть еще и «в-третьих»? — А в-третьих ты учитывай, что провести сколь-нибудь серьезное количество живой силы по переходам, в которых в некоторых местах и двое-то не разойдутся — пустое дело. Даже если половина армии не заблудиться там, и если кто-то и доберется до обитаемой части пещер, то все равно переход займет слишком много времени, и Хорк успеет сообразить, что к чему. А у себя дома он имеет огромное преимущество. Вижу, что есть еще и что-то четвертое. Иначе я бы сказал, что ты многовато на себя берешь. — сказал аорн. — Точно, есть. Кто поведет войска? — То есть? — Король Олорн слишком молод и самонадеян, из него полководец — как из меня пчеловод, скажем откровенно. А к Варно все вышесказанное относиться как минимум в десятой степени. — Хм. — пробормотал аорн. — Далее: кто из форнов вообще обладает достаточными способностями, чтобы повести за собой армию, и при этом еще и имеет соответствующий авторитет?

Конечно, где-то есть такие самородки, не может их не быть, но это только относительно первого. Вторым никто из них не обладает. Эрлы хорошие вояки… в обороне. Аорновские таланты — ты уж извини, дружок, заключаются в гонянии за дэвами по лесам-полям с гиканием и топотом. Драконы… может быть они… кто ни будь из них и мог бы возглавить армию Форнода, но слишком уж мы рафинировались за тысячи лет сидения в замках. К тому же дракон — никудышный командир людям. И главное, что у наших зеленых властелинов Форнода самомнение прет, прости Господи, как солома из чучела огородного. Так они и доверят командование своими войсками кому-то там с улицы, даже если таковой невзначай вдруг отыщется. Так что, как ни крути, а твоя идея может обернуться скорее в пользу Вадры. Другое дело Тальмор… — А что Тальмор? — не понял Вандар. — Тальмора я знаю давно. сказал Далеон. — И скажу тебе — это один из тех самородков, которые обладают всеми качествами полководца. Другое дело, что на практике ему свой талант применять доводилось не часто, и не в таких масштабах.

Меня даже поражает, что он так глупо попался. К тому же его авторитет непререкаем как на Востоке, так и на Западе. — С чего ты решил, что Тальмор обладает таким уж выдающимся талантом полководца? — спросил Вандар. Последняя более-менее серьезная война была в… триста лохматом, не помню, когда, ну короче, Тальмору сейчас вряд ли около сотни лет. А дэвов я не беру в расчет, их, по-моему, только ленивый не бил во все времена. Самый страшный конфликт на моей памяти произошел лет десять назад, когда Каренна в очередной раз поцапалась с Эстхельном из-за таможенных тарифов на молоко. — Тогда на Бродах покромсали почти четыре тысячи человек. Если для тебя это мало… Говорю же тебе, я давно знаю Тальмора. — сказал Далеон. — И поверь мне, того, что я видел, мне вполне хватило, чтобы составить вполне определенное мнение. Этот человек умеет повелевать. Ныне это искусство забыто, он, пожалуй, последний такой. Прибавь к этому холодный, расчетливый ум, сочетающийся с феноменальной храбростью, невероятную проницательность, и ты получишь практически идеального полководца. Он талантлив от природы. Но даже не в полководческом таланте истинная ценность Тальмора. — Я, кажется… — голос Вандара снизился до шепота. — Держава Галларина. — сказал Далеон. — Лично у меня складывается такое впечатление, что Тальмор последний, кто еще в достаточной степени владеет ее магией. — Без Державы мы… — Вандар не закончил. — Теперь ты понял? — Да. — Тогда я подвожу итог всей беседы: Тальмор — единственная надежда Форнода перед лицом реальной опасности, отсюда — требуется как можно быстрее вызволить его из подземелий Дарогрона, воспользовавшись известным нам путем, а поскольку такая операция не под силу никому из власть имущих на этой Богом забытой земле, то я принимаю решение проявить инициативу, и провернут дело самим. Итоговый вопрос: ты со мной?

Вандар, окончательно огорошенный, помолчал минуту, затем неуверенно сказал:- Понимаешь, я-то всегда с тобой, но уверен ли ты, что мы не наделаем еще горшей беды такой «инициативой»? — Я уверен только, что гораздо большие беды ждут нас, если какой-нибудь Варно как баран кинется штурмовать Дарогрон, расшибет о него голову и предоставит Хорку возможность просто взять Форнод и положить на тарелку. К стати говоря именно из этих соображений их высочество о местонахождении своего родителя уведомлены не были. — Что? — челюсть Вандара угрожающе отвисла. — Так он не знает, что король жив-здоров? — Не знает. И вообще мало кто знает, кроме нужных людей. Сейчас нет ничего страшнее, чем начинать войну на условиях Хорка. В идеале нам надо бы вытащить Тальмора до начала боевых действий. Или хотя бы до того, как наши вояки сделают в них фатальную ошибку. Итак, твой ответ? — Ты чокнутый. С манией величия. — сказал Вандар после минутного молчания. — Ты, как всегда, летишь спасать всех от всего, как какой-нибудь долбанутый герой из плохой сказки.

Дракон промолчалДа. Я с тобой. — сказал Вандар. — За психами пригляд нужен… — Ты знаешь на что идешь? — Да. — Ты уверен в своем решении? Мне еще не поздно подыскать себе напарника поопытнее да постарше. Я обратился к тебе только потому, что обещал Адмиру сделать из тебя стоящего аорна. Смотри, не на прогулку собираемся. — Слушай! — Вандар посмотрел на дракона так, что тому сразу вспомнился его отец в подобные минуты. — Может быть, по твоим понятиям, я еще никак с горшка не слезу, но у меня-то на этот счет другое мнение. Я аорн, не лучше, но и не хуже других из нашего ордена, так что можешь не обращаться со мной, как с ребенком. Я сказал ЕДУ, значит я ЕДУ, и на этом разговор окончен. Ты заинтересовал меня, если такой подход тебе больше по душе, и я принимаю предложение. — А вот это уже похоже на Адмира. — сказал Далеон, поднимаясь. — Тогда в путь. — Постой, что, сию секунду? — спросил Вандар, оставаясь сидеть. — А когда же, по-твоему? — Вообще-то мог бы предупредить, что предстоит путешествие, я бы хоть что-нибудь из снаряжения прихватил. При мне, кроме оружия и сотни талеров ничего нет. Хотя я сомневаюсь, чтобы в Тарне можно было что-нибудь достать. — А ничего доставать и не надо. — сказал дракон. — Для тебя приготовлен полный комплект снаряжения и боеприпасов. Все в седельной сумке на одной из моих запасных лошадей. Они не сильно устали, мы можем отправляться прямо сейчас. У тебя, я надеюсь, арбалет-то с собой? — Полный арсенал. — усмехнулся Вандар. — Аорн может отправиться в путь без гроша в кармане и без куска хлеба в сумке, но чтобы когда-нибудь мы пренебрегли оружием — ну уж, дудки. Так что железа-то хватает… — Тогда видишь, во-о-он там дверь, аорн? — улыбнулся Далеон. — Так вот, нам туда.

Они спустились в зал. Дракон разыскал дядюшку Хупа. Узнав, что они покидают трактир сию минуту, достойный хозяин заметно огорчился. — И куда спешат люди? — сказал он вроде как самому себе. — Что вы, лорд Далеон, на пожар спешите? — Примерно так. — ответил дракон. — А вы-то, вы-то? — дядюшка Хуп повернулся к Вандару, укоризненно покачав головой. — Батюшка-то ваш, бывало, никогда так вот, наобум никуда не срывался… — Да вы не беспокойтесь, почтенный хозяин. — сказал Вандар, грустно улыбнувшись, когда дядюшка Хуп упомянул о его отце. — Лучше соберите-ка нам какой-нибудь снеди в дорогу… — Вот это я завсегда готов! Что желаете? Что-нибудь, чего хватило бы на два дня пути и что не испортилось бы за это время. — сказал Далеон. — Мы пока пойдем посмотрим, что там с лошадьми. Сию секунду сделаю… — отрапортовал трактирщик, и дракон с его юным другом вышли. — Узнаю сына Адмира. — пробормотал дядюшка Хуп, со всех ног бросаясь на кухню. — Дело делом, а пузо пузом, говаривал папаша-то его покойный. А Далеон-то, Далеон! Аки жеребец норовистый с места рвется, только что копытом землю не роет! Только вот куда их несет-то? Эх, не мое это дело, но уж накормить-то накормлю, это как пить дать.

Через полтора часа двое всадников, закутанные в серые плащи галопом промчались по улицам Тарны от дверей «ДРУГА УСТАЛОГО ПУТНИКА» и растворились в дымке дождя, который, словно воплощенное течение времени скоро начисто смыл следы копыт их скакунов. С этого момента часы истории начали роковой отсчет, неумолимо предвещая конец старого мира, на смену которому вскоре придет новый, которому, несмотря ни на что, суждено повторить все ошибки предшествующего.