Чтение онлайн

– Теперь понятно… – Мемфис хихикнул, поперхнулся собственным усом и принялся кашлять, содрогаясь всем телом. – Понятно, совершенно все понятно… Ты, наверное, ушел ночевать на двор, а твой дружок расположился под крышей.

– Да.

– Каждое полнолуние Бульнес со своей болтливой мумией проваливается под землю.

– Так принято? – уточнил Конан. – Или это какое-то проклятие?

– Откуда мне знать? – Мемфис выплюнул ус и громко фыркнул, почти как лошадь. – Мало ли что придет в голову этому человечьему отродью. Полная луна плохо действует на мумию. Она начинает зевать, говорить разную чушь, а иногда делается злобной и кидается на своего спасителя, А чего он хотел, когда завладел трупом раба и превратил его в прорицателя? Окружил почетом, курит ему благовония – тьфу! Меня тошнит от всей этой глупости.

Старичок энергично плюнул себе под ноги и попал в черные воды озера. По глади побежали круги, возле каменного лотоса заколебались маленькие волны. По статуе пронесся долгий протяжный вздох, который зародился как будто, в самых ее глубинах.

– Ой-ой, – сказал старичок. – Бежим-ка отсюда, малыш. Я случайно прогневал нашего бога, и он может пробудиться.

– И что тогда?- спросил Конан, не двигаясь с места.

– Если он никого не увидит, то заснет снова. А если заметит нас с тобой, то… мало ли что придет ему в голову спросонок! ЭТИХ богов разве разберешь!

И Мемфис мелко засеменил вокруг озера. Конан подхватил старичка на руки – тот оказался невероятно тяжелым – и бросился с ним бежать прочь из пещеры.

И вовремя – каменная статуя как раз начала приподнимать веки.

– Уф! – выговорил Мемфис, когда. Конан поставил, его на ноги. Они снова были возле входа в пещеру, рядом с разбитым деревом, – Быстро же ты умеешь скакать, малыш. Как тебя зовут, говоришь?

– Конан

– Забавное имя. Ты ведь северянин, а? Черный, как кушит, а глаза голубые. Пф! – Он снова фыркнул, так что усы испуганно разлетелись от его рта, – Где это тебя так сожгло солнцем? – Он поднял палец. – Только на море бывает такой загар! Только на море! Ты был гребцом на галере, а? Сознавайся, мерзавец, ведь ты бывший гребец на галере!

– Может быть, – сказал Конан. – Тебе-то какое дело, почтенный Мемфис, Серебряный и Большой, был я гребцом или не был?

– Да никакой, – сказал старичок, – От тебя воняет королями, а ты тратишь время, размахивая веслами на какой-то галере.

– Какими еще королями? – смутился Конан.

Наслаждаясь тем, что гигант-северянин наконец-то чувствует себя не в своей тарелке, старичок захохотал, широко разевая беззубый рот.

– Ты будешь королем или был им когда-то!- заявил он.

– Эка новость! – нашелся Конан, – Конечно, когда-нибудь я завоюю себе королевство.

Мемфис закивал головой, размахивая длинными серо-седыми волосами.

– Похвально, малыш, похвально. Ну что, летим?

– Куда? – не понял Конан.

– Ты хочешь тащиться к хижине Бульнеса пешком? – поинтересовался старик ехидно. – Неужели не надоело бегать туда-сюда, туда-сюда? Летим! – прогремел его голос совершенно по-иному, и вдруг перед Конаном возник огромный змей с получеловеческим лицом на морде. Усы, каждый размером с большую змею, шевелились на камнях. На голове красовались острые загибающиеся рога. Тяжелый хвост расслабленно лежал среди кустов и булыжников. Серебряная чешуя сверкала на бледном солнце, и дракон казался металлическим.

И только темные глаза глядели по-прежнему, ехидно и весело. Это существо так и дышало жаром, жизненными силами, мощью.

– Садись между рогами, – прогремел голос, и усы расползлись в стороны, как бы в приглашающем жесте. – Полетим низко, но очень быстро.

Конан осторожно приблизился к голове дракона.

– Мемфис, – сказал он, и в его голосе невольно прозвучало благоговение. – Как же ты красив!

– А… – вздохнул дракон. – Я всегда это знал!

Конан устроился на голове змея. Прикосновение чешуи оказалось прохладным и приятным. Почти мгновенно змей чуть-чуть приподнялся над землей и заскользил, извиваясь, по воздуху. Мимо проносились, мелькая, кусты, низкие деревца, обломки скал. Прошло совсем немного времени, и дракон плавно опустился на землю.

– Здесь, кажется, стояла хижина этого дурака Бульнеса, – ворчливо прогремел он. – Ну-ка, слезай с моей головы. Будем копать.

Конан спустился на землю и отошел чуть в сторону. Дракон сложил свое длинное тело кольцами и уставился на него.

– Ну? – сказало древнее существо.

– Что? – не понял Конан.

– Будем копать! – сказал дракон.

– Хорошо, – согласился Конан.

– Что же ты стоишь? – прогневался дракон. Он взмахнул усами, как бичами, и хлопнул хвостом по земле, отчего опавшие листья, хворост и несколько неудачливых ящериц взлетели в воздух. – Копай!

– Я? – переспросил Конан.

Дракон склонил голову набок, как удивленная собака.

– А что, я, по-твоему? Это твой приятель! Копай! Я буду помогать тебе песней.

И он действительно завел монотонную песню, от которой неудержимо клонило в сон. Конан опустился на колени и принялся ладонями разгребать землю на том месте, где, как он помнил, была злополучная хижина.

Вскоре он увидел лицо, засыпанное землей. Это был Бульнес. Он спал мертвым сном и чуть похрапывал. На его бледных губах вздувались пузыри.

– Оставь его, – прервал на миг свое пение дракон. – Займись другим. Этот уже привык к погружениям, а вот твой приятель мог и задохнуться.

Конан послушно бросил Бульнеса (надо признать, сделал он это весьма охотно) и принялся копать дальше. Вскоре он отыскал Гирадо. Стигиец спал мучительным сном, он позеленел, губы его ввалились и стали почти черными, веки изо всех сил жмурились, как будто пытались избавить взор от страшных видений. Конан вытащил его и уложил на траву.

– Хорошо, – сказал дракон, продолжая тянуть бесконечную мелодию. – Буди его, пока он не привык к этому сну. Пока что ему снятся отвратительные вещи – видишь, как хмурится? – но когда он попривыкнет и втянется, видения станут более спокойными, а потом и приятными… В конце концов, он не захочет просыпаться.

– Но почему Бульнес не предупредил его, что останавливаться на ночлег под крышей его дома опасно? – спросил Конан, хлопая Гирадо по щекам и тряся его за плечи.

– Потому что ему дела нет до пришлых остолопов, которые забрели к нему под кров, – промурлыкал дракон,

Гирадо со стоном распахнул глаза. Конан увидел ужас, мелькнувший во взгляде стигийца.

– Кто? Что? – выдохнул Гирадо.

– Это я, – сказал киммериец.

– Конан! – Гирадо с глубоким вздохом опустился на траву. – Мне показалось, что я умер, что меня опускают в чан с кипящей смолой и хотят сделать из меня мумию.

– Ну, что я говорил? – раздался громовой голос дракона. – Все это из-за некромантии. Возня с трупами никого еще не доводила до добра.

Гирадо подскочил, как ужаленный, и встретился взглядом с Мемфисом, Серебряный дракон щурился, словно кошка, и откровенно потешался над перепуганным и растерянным человеком,

– Ты… ты… о, великий, почтенный, о могущественный… – залепетал стигиец, хватаясь то за один, то за другой амулет.

– Это я, – важно подтвердил дракон. – Я познакомился с твоим спутником, с этим верзилой, который был вежлив с хилым стариком и бесстрашен с могучим драконом. Хо, хо. Куда это вы, малыши, направляетесь? Здесь не очень приветливые края, как вы успели убедиться.