Чтение онлайн

— Похоже, вы тоже могли отвертеться, мистер Пайерсон.

— Майерсон. Я явился добровольно, мисс Хоуторн.

«Я не мог отвертеться, по крайней мере надолго», — подумал он.

— Люди в колониях очень религиозны. Во всяком случае, я так слышала. Какой вы веры, мистер Майерсон?

— Гм, — пробормотал он, сбитый с толку.

— Думаю, вам лучше решить, прежде чем мы там окажемся. Они спрашивают об этом и ожидают нашего участия в обрядах. Главным образом речь идет об этом наркотике…, ну, вы знаете, Кэн–Ди. Благодаря ему многие обратились к какой–либо из признанных религий… Хотя большинство колонистов испытывают от самого наркотика достаточно религиозный экстаз. У меня родственники на Марсе. Они мне пишут, так что я об этом знаю. Я лечу в Файнберг–Кресчент, а вы? «Я по течению», — подумал Барни.

— Туда же, — вслух сказал он.

— Может, мы окажемся в одном и том же бараке, — сказала Энн Хоуторн с задумчивым выражением на красивом лице. — Я принадлежу к реформаторской ветви Ново–Американской Церкви, Неохристианской Церкви Соединенных Штатов и Канады. Наши традиции уходят далеко в прошлое: в 300 году у наших прадедов имелись епископы, которые входили в состав синода во Франции. Мы откололись от других церквей не так поздно, как принято думать. Так что, как видите, у нас апостольское происхождение.

Она улыбнулась серьезной и дружелюбной улыбкой.

— Я верю вам, — сказал Барни. — В самом деле. Что бы это ни значило.

— В Файнберг–Кресчент есть Ново–Американская Миссионерская Церковь, а значит, есть викарий, священник. Я надеюсь, что смогу причащаться по крайней мере раз в месяц. И исповедоваться два раза в год, как положено, как я это делала на Земле. Наша церковь признает многие таинства…, вы приняли какое–либо из двух Великих Таинств, мистер Майерсон?

— Гм… — задумался Барни.

— Христос велел, чтобы мы соблюдали два таинства, — терпеливо объясняла Энн Хоуторн. — Крещение водой и Святое Причастие, в память о нем…, а начало этому положила Тайная Вечеря.

— О, вы имеете в виду хлеб и вино.

— Вы знаете, что Кэн–Ди перемещает — как они это называют — принимающего наркотик в иной мир. Естественно, в светском понимании этого слова, поскольку это временный и лишь физический мир. Хлеб и вино…

— Мне очень жаль, мисс Хоуторн, — сказал Барни, — но я не верю в это дело с телом и кровью. Для меня все это звучит чересчур мистически.

Слишком многое здесь основано на недоказанных предпосылках, подумал он. Однако она права. Религия благодаря Кэн–Ди приобрела многих сторонников на колонизированных спутниках и планетах, и наверняка ему предстояло с этим столкнуться, как и сказала Энн.

— Вы собираетесь попробовать Кэн–Ди? — спросила она.

— Наверняка.

— Вы верите в это, — сказала Энн. — И все же вы знаете, что Земля, на которую вы переноситесь, не настоящая.

— Я не хочу спорить, — сказал он, — но впечатление такое, что она настоящая. Этого мне достаточно.

— Точно так же реальны сны.

— Но это сильнее, чем сны, — сказал он. — Это более четко. И помогает… — он чуть не сказал «соединяться». — Помогает общаться с другими, кто тоже принимает наркотик. Так что это не может считаться только иллюзией. Сны индивидуальны, поэтому мы считаем их иллюзией. Однако Подружка Пэт…

— Хотела бы я знать, что обо всем этом думают люди, которые производят наборы Подружки Пэт, — задумчиво сказала Энн.

— Я могу вам сказать. Для них это только бизнес. Вероятно, точно такой же, как производство вина и облаток для…

— Если вы собираетесь попробовать Кэн–Ди, — перебила его Энн, — и видите в этом надежду на новую жизнь, то, возможно, я уговорю вас принять крещение и причастие в Ново–Американской Церкви? Чтобы вы увидели, заслуживает ли ваша вера таких испытаний? А может, вы выберете Первую Реформаторскую Христианскую Церковь Европы, которая, конечно, тоже признает два Великих Таинства. Если вы один раз примете Святое Причастие…

— Не могу, — сказал он.

«Я верю в Кэн–Ди, — подумал он, — и — если потребуется — в Чуинг–Зет. Ты можешь верить в нечто, насчитывающее двадцать один век. Я же предпочитаю что–нибудь новенькое. Вот так».

— Откровенно говоря, я намерена попытаться склонить как можно больше колонистов, употребляющих Кэн–Ди, к нашим традиционным христианским обрядам, — сказала Энн. — Вот главная причина, почему я не представила комиссии бумаги, которые освободили бы меня от службы.

Она слегка улыбнулась ему, и он невольно ощутил приятное тепло.

— Это нехорошо? Скажу честно: я думаю, что употребление Кэн–Ди для этих людей — стремление вернуться к тому, что мы, Ново–Американская Церковь…

— Думаю, — мягко сказал Барни — вам следует оставить их в покое.

«И меня тоже, — подумал он. — У меня и без того проблем хватает. Только религиозного фанатизма еще и не хватало». Однако девушка не выглядела так, как он представлял себе религиозную фанатичку, и говорила иначе. Барни был удивлен. Где она набралась столь твердых убеждений? Допустим, они распространены в колониях, но ведь она приобрела их на Земле.

Таким образом, существование Кэн–Ди, опыт групповых перемещений, в полной мере не могли объяснить вспыхнувший интерес землян к религии. «Возможно, постепенное превращение Земли в адскую сожженную пустыню, превращение, которое каждый из них мог предвидеть — черт побери, даже пережить! — стало тому причиной, — подумал он. — Оно пробудило надежду на новую жизнь в других условиях.

Я, Барни Майерсон с Земли, который работал в Наборах П. П.» и жил в приличном доме с невероятно низким номером 33… — думал он. — Эта личность мертва, для нее все кончено, как будто ее стерли губкой с доски.

Нравится мне это или нет, но я снова родился».

— Жизнь колониста на Марсе, — сказал он, — не похожа на жизнь на Земле. Когда я окажусь там…

Барни замолчал. Он хотел сказать: «Возможно, тогда меня больше заинтересуют догматы твоей церкви». Однако пока не стал этого высказывать, даже в качестве предположения. Он внутренне сопротивлялся тому, что противоречило его нынешним убеждениям. И все–таки…

— Продолжайте, — попросила Энн Хоуторн. — Закончите свою мысль.

— Поговорим об этом, когда я немного поживу в бараке на чужой планете. — сказал Барни. — Когда начну новую жизнь — если это можно назвать жизнью — в качестве колониста.

В голосе его звучала горечь.

— Хорошо, — спокойно сказала Энн. — Я буду рада.

Потом они молча сидели рядом. Барни читал газету, а Энн Хоуторн, фанатичка и будущий миссионер на Марсе, читала книгу. Барни бросил взгляд на обложку и обнаружил, что это работа Эрика Ледермана о жизни в колониях, «Странник без дороги». Бог знает, где она ее достала. Книга была запрещена ООН, и раздобыть ее было невероятно трудно. И читать ее здесь, на борту корабля ООН, было проявлением необычайной смелости. Барни начал испытывать к девушке определенное уважение.