Стихи и эссе
Шрифт:
Применительно к сцене это означало, что персонаж, которого попросили спеть, на какое-то время отходит от своей роли и становится музыкантом-исполнителем; для слушателей важен не его характер, а его умение петь. Следует помнить о том, что песни — это интерлюдии, вкрапленные в ткань стихотворной или прозаической пьесы, предназначенной для декламации. Это не оперные арии, где главным драматическим средством является само пение и мы забываем, что поющий не персонаж, а артист — так, слушая актера, говорящего со сцены белым стихом, мы забываем, что перед нами актер.
В театральной труппе елизаветинских времен, разыгрывающей пьесы, в которых встречаются песни, наверняка был такой человек, которого держали не за актерское мастерство, а скорее за музыкальные способности. Если бы Бальтазар, Амьен и Шут не пели, драматическое действие в пьесах "Много шума из ничего", "Как вам это понравится" и "Двенадцатая ночь" вполне могло бы проходить и без них.
И все же, какой бы незначительной ни была роль певца, у него есть свой характер — профессионального музыканта, на что Шекспир не раз пытается обратить наше внимание. Он отмечает напускную скромность или даже насмешку в речах певца, не сомневающегося в своем таланте:
Дон Педро
Ну, Бальтазар, спой снова нам ту песню.Бальтазар
Не заставляйте, ваша светлость, вновь Позорить музыку столь скверным пеньем.Дон Педро
Вернейшая подруга мастерства — Не признавать свое же совершенство [663] .Шекспир подмечает и досаду профессионала, который должен петь, чтобы доставить всем удовольствие, даже если ему самому этого не хочется.
663
"Много шума из ничего". Акт II, сцена 2. Перевод Т. Щеп-киной-Куперник.
Жак
Еще, еще, прошу тебя, еще! <…>Амьен
У меня голос хриплый; я знаю, что не могу угодить вам.Жак
Я не хочу, чтобы вы мне угождали, я хочу, чтобы вы пели. Ну, еще один станс… Будете вы петь или нет?Амьен
Скорее по вашей просьбе, чем для собственного удовольствия [664] .664
"Как вам это понравится". Акт II, сцена 5. Перевод Т. Щепкиной-Куперник.
В разговоре Петра с музыкантами ("Ромео и Джульетта". Акт IV, сцена 5) автор противопоставляет цель бедных музыкантов ожиданиям их богатых покровителей. Музыканты были наняты семейством Капулетти, чтобы играть на свадьбе Джульетты и Париса. Для Капулетти жизнь музыкантов ничего не значит, они нужны лишь потому, что без них не было бы музыки. Музыканты, прибыв на место, узнают, что Джульетта умерла и свадьбы не будет. Жизнь Джульетты ровно ничего для них не значит, но смерть значит многое: им не заплатят. Так, может быть, ни Капулетти, ни музыканты на самом деле музыку не любят? Музыка — это что-то такое, что должно быть на свадьбе; музыка — это то, за что тебе платят. С тонкой иронией Шекспир приводит цитату из стихотворения Ричарда Эдвардса "Похвала музыке":
Петр
Ах, вот вы как? Ну хорошо, держитесь! Я убью вас насмешками. Отвечайте: "Когда в груди терзания и муки И счастия несбыточного жаль, Лишь музыки серебряные звуки… Почему "серебряные"? Почему "лишь музыки серебряные звуки"? А, Симон Телячья Струна?Первый музыкант
Потому что у серебра приятный звук.Петр
Превосходно! А твое мнение как, Гью Козлодер?Второй музыкант
Почему "серебряные"? Потому что за музыку платят серебром [665] .Сила, которую поэт приписывает музыке, преувеличена. Музыка не может утешить родителей, потерявших дочь, или заставить голодного забыть о еде.
Поскольку во время пения действие отсутствует, для того чтобы песня не воспринималась как не относящаяся к действию интерлюдия, нужно, чтобы у персонажей был повод позвать певца и еще время, чтобы послушать пение. Поэтому мы найдем мало примеров пения по чьей-либо просьбе в трагедиях, где герой неумолимо движется навстречу судьбе и на этом пути его нельзя останавливать, и в пьесах на исторические темы, где герои — люди действия и у них нет свободного времени.
665
"Ромео и Джульетта". Акт IV, сцена 5. Перевод Б. Пастернака.
Очень редко персонажи пьесы слушают песню ради слов или мелодии, потому что тот, кто слушает музыку как положено, забывает о себе и о других — для актера это означало бы, что он перестал играть свою роль. В самом деле, я могу припомнить только один случай, где персонаж, как мне кажется, слушает песню по-настоящему, не погружаясь в собственные романтические грезы, — в пьесе "Генрих VIII" (акт III, сцена 1). Королева Екатерина слушает "Орфея с его лютней". Королева знает, что король хочет развестись с ней и что ей придется дать на это согласие. Но она видит свой религиозный долг в том, чтобы противиться разводу, чем бы это ей ни грозило. Какое-то время ей ничего не остается делать, только ждать. А ситуация слишком серьезна и мучительна для нее, чтобы она могла отдаться мечтам.
Возьми-ка лютню, девушка! Мне грустно. Спой, прогони тоску. Оставь работу [666] .В песне, которая за этим следует, не говорится ни слова о чувствах, радостных или печальных, которые можно было бы как-то соотнести с ее положением. Эта песня, как стихотворение Эдвардса, является encomium musicae [667] . Музыка не может, конечно, прогнать мысли о несчастье, как утверждает песня, но поскольку королева способна в данный момент только слушать, и ничего более, она забывает о своей беде, пока звучит песня.
666
Перевод Б.Томашевского.
667
Похвалой музыке (лат.).
Любопытным контрастом является сцена, которая на первый взгляд кажется очень похожей, — это сцена первая из четвертого акта пьесы "Мера за меру". Здесь тоже несчастная женщина слушает пение. Но в отличие от Екатерины Мариана не старается забыть о своем несчастье, а напротив, вся отдается горестному чувству. Чувствовать себя покинутой — это и есть ее роль. Слова песни: "Прочь уста — весенний цвет,/Что так сладостно мне лгали…" [668] — как в зеркале отражают ее состояние, и то, что она спешит извиниться перед герцогом, выдает ее чувства.
668
Здесь и далее цитируется перевод Т. Щепкиной-Куперник.
В ответной реплике герцог, герой этой самой пуританской из шекспировских пьес, излагает свое мнение о музыке бренного мира:
Я верю. Но у музыки есть дар: Она путем своих волшебных чар Порок способна от греха, спасти, Но добродетель может в грех ввести.