Стихи и эссе
Шрифт:
По-видимому, Фоконбридж не владеет литературным языком, но при этом демонстрирует недюжинное литературное дарование. Шекспира интересует то, как следует говорить людям действия, его не занимает традиционное бахвальство. Впоследствии из этого интереса вырастет его поразительный поэтический язык.
Констанция в "Короле Иоанне" и Ричард II в "Ричарде II" сочетают особенности драматического и лирического языка. Шекспир учился создавать персонажей, соответствующих лирическому стилю письма. Марк Ван Дорен отмечает [431] , что Констанция — последняя из "плакальщиц" Шекспира. Нет, она не выполняет роль хора, но в скорби она беспрестанно играет словами, и ей свойственно известное актерство. Она издевается над Элеонорой, презрительно играя словом "бабушка":
431
Речь идет о труде американского исследователя Марка Ван Дорена "Шекспир" (1939).
Элеонора
Доверься бабке, внук.Констанция
Да, детка, к бабушке иди на ручки: Ты — королевство ей, она — тебе Изюминку, и вишенку, и фигу: Добрей ее не сыщешь.И еще она играет словом "день", когда французский король заявляет, что люди всегда будут праздновать. годовщину свадьбы Людовика и Бланки как "день счастливый": "Как день несчастный, пусть его клянут" (III. 1). Стиль монологов Констанции напоминает сонет cxxxv — "Желанья все в твоей сольются воле" [432] — написанный примерно в одно время с "Королем Иоанном". В ответ на слова кардинала Пандольфа — "Не горе, а безумье — ваши речи", — Констанция пускается в диалектические рассуждения о горе, чтобы доказать, что она не безумна:
432
Перевод С. Я. Маршака.
Констанция — второстепенный персонаж. В "Ричарде II" лирический персонаж выходит на первый план — язык Ричарда перенимают и другие действующие лица. Когда Буши просит королеву оставить грусть, "веселость сохранять и бодрость духа" королева отвечает:
Для короля я это обещала, Но для себя исполнить не могу. <… > Так тяжко, Так тяжко и тоскливо на душе! Предчувствие мое — ничто? Быть может. Но страшное ничто гнетет и гложет.Буши
То призрачные страхи, госпожа.Королева
Нет! Призрачные страхи — порожденье Былого горя. У меня не так. Мое ничто само рождает горе, Как будто бы в моем ничто есть нечто И буду им я скоро обладать. Я знаю лишь, что ждет меня страданье. Хотя не знаю для него названья [433] .433
Здесь и далее цитаты из "Ричарда II" — в переводе М. А. Донского.
В "Ричарде III" лирично окрашены подчас даже речи Джона Ганта: прощаясь с сыном-изгнанником, Болингброком, он советует ему воспринимать мир подобно Ричарду, то есть как актер (I. 3).
Ричард — прототип Гамлета. Его можно сравнить и с другими негодными королями, с Генрихом VI, набожным человеком, который мог бы стать монахом, но вынужден принять корону в смутное время, и с Ричардом III, человеком действия, который страстно желает стать королем и, вопреки всем законам справедливости, планомерно избавляется от людей, стоящих у него на пути, — Болингброк этого не делает. Ричарда II больше занимает идея царствования, нежели само царствование. Подобно сочинителю второразрядных стихов — сочинять он, кстати, мастер, — он увлечен идеями, а не действием. Король очень хорош на церемонии открытия рыцарского турнира, но вряд ли способен на осмысленное действие, а его страсть к ритуалам граничит с самоуничижением. Так, в сцене отречения он смотрится в зеркало и говорит:
О, льстивое стекло! Как все мои приверженцы былые, Ты лжешь! Ужели здесь — лицо того, Кто каждый день под кров гостеприимный Сзывал по десять тысяч человек? Лицо, что заставляло, словно солнце, Зажмуриться глядевших на него? Лицо того, кто был так безрассуден, Так добрых от дурных не отличал, Что был отлично свергнут Болингброком. Величьем бренным светится лицо, Но бренно, как величье, и лицо.С силой бросает зеркало на пол.
Ну вот, оно лежит, в куски разбито, И в том тебе урок, король угасший: Как быстро скорбь разрушила лицо.Ричард не богат на чувства, но наслаждается ситуацией, которая могла бы породить чувства. Когда Болингброк, после того как Ричард разбил зеркало, говорит ему: "Разрушена лишь тенью вашей скорби / Тень вашего лица" — Ричард хватается за метафору, чтобы обратить ее в еще более изощренный образ:
Как? Повтори! Тень скорби, говоришь ты? Гм! Быть может. — Конечно, так: гнездится скорбь внутри, А горестные жалобы мои — Лишь призраки невидимого горя, Созревшего в истерзанной душе.Прощаясь с королевой, Ричард думает не о ней и даже не о самом себе, а о том, как повесть о короле Ричарде прозвучит в литературе:
Считай, что ты вдова, Что умер я, с тобою здесь простившись. Когда тебе случится коротать Со стариками долгий зимний вечер У очага и слушать их рассказы О бедствиях времен давно минувших.— Ты расскажи им повесть обо мне, Пусть перед сном они меня оплачут. В твоих словах такая будет скорбь, Что огненные слезы состраданья Прольются из бесчувственных поленьев, И в черный уголь или в серый пепел Они затем оденутся, печалясь О свергнутом законном короле.В последнем монологе Ричард подлинно счастлив. Он сравнивает свою темницу с миром и находит сравнение интересным:
Живя в тюрьме, я часто размышляю, — Как мне ее вселенной уподобить? Но во вселенной — множество существ, А здесь — лишь я, и больше никого. Как сравнивать? И все же попытаюсь.