Чтение онлайн

(пр.) F# F#m C#m

(Как раз того, что следует.) F# F#m C#m

Никакой жасмин под окном не пах. Ни один в садах соловей не пел. Паче страсти жаждала ты вражды. Я любил тебя, я сказал - изволь.

Там и сям настроил я крепостей. F#m C# F#m зарядил чем следовало стволы, C# F#m карту мира вычертил в двух тонах, C# F#m разместил на ней силуэт орла. C# F#m

Не смущал меня проливной напалм, A E A фейерверк убийственный не страшил. E A Я хотел увидеть твою страну. E A Я мечтал замерзнуть в ее снегах. E A

В генеральском раже свинцом соря, Hm F#m в то же время думал я вот о чем: C# F#m если вдруг у нас родилась бы дочь, Hm F#m почему б ее не назвать Мари? C# F#m

Это было мощное кто кого, кроме шуток, вдребезги, чья возьмет. Дорогой воздушно-морской масштаб. Агентура в консульствах всей земли.

Я в потемках дымных терял глаза, от пальбы тупел, зарастал броней. Ты роняла в пыль аромат и шарм, изумруды, яхонты, жемчуга.

Но и в самом что ни на есть аду, в толкотне слепых полумертвых войск, ты казалась все еще столь жива, что пресечь огонь я не мог никак.

И гораздо после, когда пожар сам собою стал опадать, редеть, ты хранила столь еще свежий блеск, что, смотря в бинокль, я сходил с ума.

Отовсюду видная средь руин, ты была немыслима, как цветок; не берусь конкретно сказать - какой, полагаю все же, что иммортель.

И когда пожар, повторяю, стал опадать, клубя многолетний прах; до нуля дотлел основной ресурс, а за ним неспешно иссяк резерв;

от штыка последний погиб смельчак, дезертир последний исчез в тылу. И остались мы наконец одни на плацдарме, словно в Эдеме вновь.

Парабеллум я утопил в ручье, золотой сорвал с рукава шеврон, силуэт орла завещал в музей, карту мира выбросил просто так.

Если хочешь, действуй, дозоров нет. Применяй картечь свою, Бог с тобой. Подойди и выстрели мне в лицо. Через два часа я приду в себя.

Не угодно ль вот, оптический прибор, нехитрый, тфк, система трех зеркал в цилиндре, плюс цветные пустяки... как видишь, вещь нарочно для тебя, беглянки скрытной, склонной к миражам.

На свет ее направь. Ну, чем тебе не явь? H7 E G F# Hm Глазей, зевай спросонок, напоминай дитя. G H7 E G F# Hm Еще бы флот тебе к подзорной сей трубе. H7 E G F# Hm Но ты такой ребенок, с каким нельзя шутя. G H7 E G F# Hm

Мне-то что, мне легче, я ведь не беглец, я здесь живу, мне нравятся несчастья... ergo: мною можешь пренебречь, отныне только в это зазеркалье глядя, в дивный этот окуляр.

Что в нем есть... вопрос не в том, спроси чего в нем нет... любой на выбор колорит, хоть флот, хоть гавань, словом, рафинад, каштаны, детство в городе приморском, яхты, джонки, мачты, кливера...

Но кто, смотри, вон там? По всем статьям я сам. Залез в одну из джонок. Ни дать ни взять матрос. Хоть впору звать пажей и гнать меня взашей. Но я такой ребенок, с каким нельзя всерьез.

Как варяг, наблюдающий нравы славян, Hm G Я вхожу в перепутья своей стороны, Hm G Будто в омут, смущаясь отсутствием дна Em C C/H И дивясь: отчего до сих пор не тону? Am Am/G F Am/F# Разрушенья встречают меня тут и там, Em C7/B И ненастье ложится на сердце мое... Em F# Помрачнев, я исследую местных князей; Столь курьезны, нелепы и странны они, Что какой-нибудь звероподобный тиран Рядом с ними, наверное, был бы красив (Если б нечисть могла обладать красотой)... Коли так, то чего ожидать от рабов? Em A7 Всякий проблеск у них обращается в дым, Em C Словно тайна, поведанная дураку, A Am Или сказка, рассказанная невпопад... E Em Бедный сказочник! Лучше бы ты онемел. Здесь недолго творенье твое проживет. Этим людям присущ разрушительный зуд От природы, измлада до самых седин; Как доныне они расчленяли и жгли, Так и завтра пойдут расчленять и сжигать... Досмотрю, как уходит из мрака во мрак Девяностый с начала столетия год; Осознаю, что не был он легче ничуть Предыдущих восьмидесяти девяти, И печали умножатся в сердце моем. Хоть немало печально оно и теперь...

...Тихо H Передо мной золотая дорога. E F# H

Блещут По сторонам - справа лазурь, слева пурпур. E F# H

Сзади Кто-то глядит мне вслед, не отрываясь. Em F# Hm

Боже! Не осуди меня строже, чем должно... Em F# Hm

C Em C7 F Fm C Gdim Eb-dim G7 Fm Не потому ли, что пыль рутины любой ландшафт обращает в ад, Мы разорвали чертеж Техаса и упразднили коней, (I) Переместив горизонт картины в гораздо менее желтый штат, Поближе к берегу, в область трапов, грузчиков и якорей?

Не оттого ли что шум прибоя напоминает дыханье льва, Мы устранили хор, альты ругая и басы понося, (II) И поменяли юнца-ковбоя на морехода, чья голова, Увы, сединами, как морскою солью, осыпана вся?

И не затем ли, что стайки чаек дают желаемый зыбкий фон, Мы прекратили топтать окрестность, ища натуры иной?.. (III) И вот, новейшая из мозаик пошла расти с четырех сторон С огромным скрипом, чему как автор, так и фигуры виной.

Отвергнув это и то отторгнув и слишком мало найдя взамен, Мы все же, черт подери, творим - буквально из ничего! (II) Наш разноцветный кинематограф мы начинаем с финальных сцен, Не потому ли, что смерть героя эффектней жизни его?

Это потом мы нахмурим взоры и установим, что наш моряк Был любопытный - пьющий ром м смотрящий на небо тип, (I) И что из принципа все моторы он называл не иначе как Исчадьями ада - и под парусом плавал, пока не погиб.

Это потом мы весьма обильно переплетем основной сюжет С мотивом краха, который к миру в дверь стучит сапогом, (II) И расположим идею фильма диагональю через макет Одной судьбы... И много еще чего случится потом...

Ну, а пока - никому на свете ни слез, ни радости не суля, Бумажный парусник сквозь моря брызги и берега дым (III) Мелькает в кадре... И свищет ветер, и, удаляясь, молчит земля, И что бы ни было впредь - да здравствует наша Америка, Джим!..

(I) Cm Ab (II) Em Gm (III) C Gm

Cm F#dim Dm C7 F C7 F

Fm Cm Fm Fm C Gdim Fm C Gdim

C Eb-dim G7 C Eb-dim G7 Fm Eb-dim G7 C (прмечание: аккомпанимент исполняется на 3-6 стр.)

О том и речь, что мгла и тишина речам не помеха. Простор открыт, и можно толковать о нем бескорыстно. Но паче слов, ясней, чем голоса, слышны в эту пору Крыла богинь, резцы нетопырей, шаги пехотинцев...

Театры спят, молчит кинематограф, ночь беспредельна.
– Cm Мерцает Марс, м время, замерев, стоит изваяньем. Такой порой, когда малейший миг и звук дивно долги, О том и речь, что нету ничему конца. И не будет.

Бродячий цирк уныло пересек черту городскую -Ebm И едет прочь, вполголоса сквозь сон браня бездорожье. Для колеса - верста равна версте, ему все едино: Пески, селенья, горы, города, леса, водопады...

Ничто, ничто не сгинет без следа, никто не исчезнет.
– F#m Спустя века всех вычислит и воссоздаст реставратор. Всему, всему отважный архивист вернет цвет и образ, Дела учтет и лица восстановит все. Кроме наших.