— Вот и загорелась у нас лампочка Ильича… Стал Ленин прощаться с крестьянами. Попрощался, пошёл к машине. Было совсем темно, холодный ноябрьский ветер дул в лицо.
Когда отъехали уже далеко, Владимир Ильич оглянулся. Позади, среди тёмных полей, ярко светились окна кашинских изб.
А. Твардовский
ЛЕНИН И ПЕЧНИК
В Горках знал его любой,Старики на сходку звали,Дети — попросту, гурьбой,Чуть завидят, обступали.Был он болен.ВыходилНа прогулку ежедневно.С кем ни встретится, любилПоздороваться душевно.За версту — как шёл пешком —Мог его узнать бы каждый.Только случай с печникомВышел вот какой однажды.Видит издали печник,Видит: кто-то незнакомыйПо лугу по заливномуБез дороги — напрямик.А печник и рад отчасти,—По-хозяйски руку в бок,—Ведь при царской, прежней властиПофорсить он разве мог?Грядка лука в огороде.Сажень улицы в селе,—Никаких иных угодийНе имел он на земле…— Эй ты, кто там ходит лугом!Кто велел топтать покос?!Да сплеча на всю округуИ поехал, и понёс.Разошёлся.А прохожийУлыбнулся; кепку снял.— Хорошо ругаться можешь,—Только это и сказал.Постоял ещё немного,Дескать, что ж, прости, отец,Мол, пойду другой дорогой…Тут бы делу и конец.Но печник — душа живая,—Знай меня, не лыком шит!Припугнуть ещё желая:— Как фамилия? — кричит.Тот вздохнул, пожал плечами,Лысый, ростом невелик.— Ленин, — просто отвечает.— Ленин?! — Тут и сел старик.День за днём проходит лето,Осень с хлебом на порог,И никак про случай этотПозабыть печник не мог.
А по свежей по порошеВдруг к избушке печникаНа коне в возке хорошем —Два военных седока.Заметалась беспокойноУ окошка вся семья.Входят гости:— Вы такой-то? —Свесил руки:— Вот он я…— Собирайтесь! —Взял он шубу,Не найдёт, где рукава.А жена ему:— За грубость,За свои идёшь слова…Сразу слёзы непременно,К мужней шубе — головой.— Попрошу, — сказал военный,—Ваш инструмент взять с собой.Скрылась хата за пригорком.Мчатся санки прямиком.Поворот, усадьба Горки,Сад, подворье, белый дом.В доме пусто, нелюдимо,Ни котёнка не видать.Тянет стужей, пахнет дымом,—Ну, овин — ни дать ни взять.
Только сел печник в гостиной,Только на пол свой мешок —Вдруг шаги, и дом пустынныйОжил весь, и на порог —Он. В пальтишке.Дышит паром.Печника тотчас узнал.— Проходи, знакомец старый,—Поздоровавшись, сказал.И вдобавок ни словечка,Словно всё, что было, — прочь.— Вот совсем не греет печка.И дымит. Нельзя ль помочь?Крякнул мастер осторожно,Краской густо залился.— То есть как же так нельзя?То есть вот как даже можно!..Сразу шубу с плеч — рывком,Достаёт инструмент. — Ну-ка…—Печь голландскую кругом,Точно доктор, всю обстукал.В чём причина, в чём беда,Догадался — и за дело.Закипела тут вода,Глина свежая поспела.Всё нашлось — песок, кирпич,И спорится труд, как надо.Тут печник, а там — Ильич,За стеною пишет рядом.
И привычная легкаПечнику работа.Отличиться великаУ него охота.«Только будь, Ильич, здоров,Сладим любо-мило,Чтоб, каких ни сунуть дров,Грела, не дымила.Чтоб в тепле писать тебеВсе твои бумаги,Чтобы ветер пел в трубеОт весёлой тяги.Тяга слабая сейчас —Дело поправимо,Дело это — плюнуть раз,Друг ты наш любимый…»Так он думает, кладётКирпичи по струнке ровно.Мастерит легко, любовно,Словно песенку поёт…Печь исправлена. Под вечерВ ней защёлкали дрова.Тут и вышел Ленин к печиИ сказал свои слова.Он сказал, — тех слов дорожеНе слыхал ещё печник:— Хорошо работать можешь,Очень хорошо, старик.И у мастера от пылиЗачесались вдруг глаза.Ну, а руки в глине были —Значит, вытереть нельзя.В горле где-то всё запнулось,Что хотел сказать в ответ,А когда слеза смигнулась,Посмотрел — его уж нет…
Успокоившись немного,Разогревшись за столом,Приступил старик с тревогойК разговору об ином.Мол, за добрым угощеньемУмолчать я не могу,Мол, прошу, Ильич, прощеньяЗа ошибку на лугу.Сознаю свою ошибку…Только Ленин перебил.— Вон ты что, — сказал с улыбкой,—Я про то давно забыл…По морозцу мастер вышел,Оглянулся не спеша:Дым столбом стоит над крышей,—То-то тяга хороша.Счастлив, доверху доволен,Как идёт — не чует сам.Старым садом, белым полемНа деревню зачесал…Не спала жена, встречает:— Где ты, как? — душа горит…— Да у Ленина за чаемЗасиделся, — говорит…
С. Алексеев
СНЕГИРЬ
В Горках, гуляя по парку, Владимир Ильич часто подходил к одному и тому же месту. Высокая ель здесь росла, берёзка, у самой берёзки — кусты.
Придёт Владимир Ильич, остановится, подымет голову вверх. Стоит долго-долго. Всё смотрит.
Что же такое там?
Снегири.
Зима. Запорошило кругом дорожки. Ёлки в шубках стоят из снега. Разлетелись птицы. Остались в парке одни снегири. Зиме они даже рады.
Смотрит Владимир Ильич на забавных красивых птиц. Вот с розовой грудкой сидит снегирь. Вот ещё один с розовой. А вот прилетел и третий — с красной, как знамя, грудкой. Приметил его Владимир Ильич. И снегирь был неглупый — сообразил, что Ленину именно он больше других понравился.
Привыкли птицы к приходам Ленина. Знают: то хлебных крошек принесёт для них Владимир Ильич, а то и самое вкусное — горсть конопляного семени.
Утро. Ещё рассвет — тут как тут уже снегири. Ждут, когда же появится Ленин.
Вообще снегири непоседы. Эти, однако, прижились.
Любуется Ленин на птичку с красной, как знамя, грудкой. Уж больно потешный снегирь. Сядет на ветку, грудку расправит, головку подымет: смотри, мол, Владимир Ильич, — правда, я самый красивый?
— Правда, — ответит Ленин.
Резвится снегирь: прыг-скок, прыг-скок, с ветки на ветку, с берёзки на ёлку, с ёлки на куст. То вспорхнёт, то снова присядет. Пронесётся у Ленина над головой, бухнется в снег и снова спешит на ветку. Скосит головку, на Ленина с ветки смотрит: вот я какой! Правда, я самый проворный?
Но однажды, гуляя по парку, Владимир Ильич не застал на месте весёлого снегиря. Походил Ильич по другим дорожкам, вернулся — снова нет снегиря. Забеспокоился Ленин.
— Что же случилось?
А дело в том, что попался снегирь в силок. Поймал его мальчишка Егорка Исаев. Поймал, посадил в клетку, повесил в избе. Томится снегирь в неволе.
Не обнаружил нигде Владимир Ильич снегиря, зато повстречал Егорку. Мальчик снова пришёл сюда, в парк, и снова силки расставил.
Глянул Владимир Ильич на Егорку, на огромный отцовский треух, на огромные дедовы валенки.
— Ты не видел здесь снегиря с красной пушистой грудкой?
«Видел», — хотел было сказать Егорка. Но тут же подумал, а что, если Ленин спросит: «Так где же снегирь?»
— Нет, не видел, — сказал Егорка.
— Неужели замёрз снегирь? — тревожится Ленин.
«Да он же сидит в тепле», — хотел было сказать Егорка. Но тут же осекся.
Потупил глаза мальчишка. Ясно Егорке — очень расстроен Ленин.
— Замёрз, замёрз, — сокрушается Ленин. — Или кошка его схватила.
Не сдержался Егорка.
— Нет, — замахал головой. — Нет. Он живой. Он прилетит.
— Прилетит?!
— Прилетит, прилетит! — закричал Егорка.
Пришёл Владимир Ильич на следующий день к берёзке. Смотрит — прав оказался Егорка, сидит на кустах снегирь. А под берёзкой стоит Егорка.
Посмотрел Ильич на снегиря, посмотрел на мальчишку, широко улыбнулся.
— Здравствуй, — сказал Егорке. — Здравствуй, — сказал снегирю. — Где же ты пропадал?
Раскрыл снегирь свой короткий клюв, на Егорку с берёзки глянул.