Чтение онлайн

До оскомины, до горьких слез

Ненавидя всякое ученье.

И опять — пожалуйста! — черченье.

Потому-то поднял дикий ор:

«Не хочу! Не буду! Лучше — розги...»

И вдруг дворник крикнул на весь двор,

Чтоб на окна клеили полоски.

Засмеялся я отцу в глаза,

В серые, уже не озорные:

И еще тянулось полчаса,

Прежде чем запели позывные.

...Взявши кружку, ложку, вещмешок,

Молча мой отец из дому вышел.

И никто мне помешать не мог.

И чертежник из меня не вышел.

1986

СМЕЛЯКОВ

Не был я на твоем новоселье,

И мне чудится: сгорблен и зол,

Ты не в землю, а вовсе на север

По четвертому разу ушел.

Возвращенья и новые сроки

И своя, и чужая вина —

Все, чего не прочтешь в некрологе,

Было явлено в жизни сполна.

За бессмертие плата — не плата:

Светлы строки, хоть годы темны...

Потому уклоняться не надо

От сумы и еще от тюрьмы.

Но минувшее непоправимо.

Не вернешься с поэмою ты

То ль из плена, а может, с Нарыма

Или более ближней Инты.

...Отстрадал и отмаялся — баста!

Возвышаешься в красном гробу.

Словно не было хамства и пьянства

И похабства твоих интервью,

И юродство в расчет не берется,

И все протори — наперечет...

И не тратил свое первородство

На довольно убогий почет.

До предела — до Новодевички

Наконец-то растрата дошла,

Где торчат, как над лагерем вышки,

Маршала, маршала, маршала.

...В полверсте от литфондовской дачки

Ты нашел бы надежнее кров,

Отошел бы от белой горячки

И из памяти черной соскреб,

Как ровняли овчарки этапы,

Доходяг торопя, теребя,

Как рыдали проклятые бабы

И, любя, предавали тебя...

И совсем не как родственник нищий,

Не приближенный вдруг приживал,

А собратом на тихом кладбище

С Пастернаком бы рядом лежал.

1972

* * *

Не было аналоя,

Ни к чему аналой,

Воля или неволя —

Ничтожны перед тобой.

Так что в любую пору,

Кляня до потери сил

Всякую власть без разбору,

Тебя лишь боготворил.

Жизнь шла не то чтобы криво,

А все-таки нелегко,

Но все равно к разрыву

Никогда не влекло.

Хоть с годами гораздо

Зорче стал и трезвей,

Но присягаю рабству

Любви — свободе моей.

РИФМА

Не владею белым стихом

Для себя, для своей работы.

Белый стих пополам с грехом

Истребляю на переводы.

Белый стих меня не берет

Ни в балладах, ни даже в песнях,

Не познал я его высот,

Не гулял в его тайных безднах.

Помню, в молодости с тоской,

Ошалелый и оробелый,

Я глядел, как наставник мой

Километры гнал пены белой.

Этих тысяч двенадцать строк,

А быть может, еще поболе,

Я без рифмы жевать не мог,

Как жевать не могу без соли.

...Рифма, ты ерунда, пустяк,

Ты из малостей — микромалость,

Но стиха без тебя никак,

Хоть зубри, не запоминалось.

Рифма, ты и соблазн, и сглаз,

Ты соблазном и сглазом сразу

Отравляешь лирикой нас,

И несем ее, как заразу.

Рифма, нет на тебе креста,

Ты придумана сатаною,

Но и жизнь без тебя пуста,

Хоть намучаешься с тобою.

1986

ВОРОН

Не грози мне смертным приговором,

Я хоть хворый, но еще живой,

Не кружи, нетерпеливый ворон,

Над моей бедовой головой.

У тебя зрачки чернее дегтя,

Твой окрас трагически красив,

Но скажи, чего достигнешь, когти

Синие свои в меня вонзив?

2001

ТАЙНА

Не дорого ценю свои секреты,

И в этом прав.

Из шкафа вышвырнуть могу скелеты

И самый шкаф.

Они скучны и чересчур детальны,

Легко их выдам другу и врагу,

Бери, кому не лень, и только тайну

Поберегу.

Не Бог весь кто, я все же с нею кто-то...

А без нее —

Собранье сплетен либо анекдотов,

И лишь — нытье...

А так хотя б задел кого-то краем

Во благо — вряд ли, все же не во зло,

Не замечаем, но не познаваем,

Как НЛО.

2001

ОБЛАКО

Не имея облика —

Только габарит,

Над страною облако

Странное парит.

Им по небу родины

С розою ветров

Мало еще пройдено

Сёл и городов.

Над Россией облако,

Прежних порезвей,

Не боится окрика

Никаких властей.

Прет куда понравится

Вдоль озер и рощ,

Соблюдая равенство.

Льет на землю дождь.

Не урежет порции.

Всем — один заказ,

Чем уж чем, а стронцием

Не обделит нас.

Будет вволю, в досыти

Воя и тоски...

Дай все это, Господи,

Встретить по-людски.

<